На что он способен, до меня весьма конкретно дошло, и я понял, что против него нельзя идти в открытую. Надо продумать хороший план и избавиться от его тирании.
В аэропорт приезжаю на такси за три часа до рейса, так как не терпится уже. Хочу убедиться, что с Дианой всё хорошо, и поехать к профессору. Высказать всё, и уже не отходить от него. Почувствовать вкус его губ, его руки на моём теле, его запах… Блять! Вот какого хрена люди такие тупые?! Надо обязательно попасть в какую-ту хуйню, чтобы понять и переоценить свои приоритеты.
Весь полёт сплю, не подозревал, что кресла в самолёте такие мягкие и удобные. Мне после бетонного пола и деревянный стул покажется удобным. Прохожу паспортный контроль и чуть ли не бегом иду на улицу, ловлю такси и называю домашний адрес.
Охранники на посту даже не удивились, увидев меня у ворот дома, пустили, будто я вернулся из уневера, а не отсутствовал три месяца.
— С возвращением, — слышу голос Тохи и поворачиваюсь.
— Ага, — киваю пару раз. — Спасибо за отпуск, — внимательно смотрю на него, но на его лице ни один мускул не дрогнул.
— Дэм… — Он осекается и тяжело выдыхает.
— Не стоит, ты врать не умеешь, а правду я и так знаю — ты его шестёрка, собачка, что выполняет все его команды, — без тени стыда говорю, что думаю. — Где Диана? — задаю волнующий меня вопрос.
— В своей комнате, — говорит он и, в его голосе слышится сожаление, но мне срать на это.
Разворачиваюсь и иду в сторону дома, когда вновь слышу голос Тохи.
— Я сделал всё возможное, — тихо, чтобы слышал только я.
— Но у меня выбора нет.
Ничего не отвечаю, просто иду дальше, не совсем понял, о чём речь, но и по хрен, мне сейчас нужно увидеть сестру.
Захожу в её комнату без стука и, увидев Диану на подоконнике с опущенной головой на колени, у меня камень с грудь падает.
— Зайчик, — говорю я, и сестру как кипятком облили.
Прыгает с подоконника, спотыкается, падает, встаёт и бежит ко мне.
Сгрёб её в объятия и стиснул так, что кости захрустели. Диана разрывается диким плачем, трясётся, цепляется за мою футболку и сжимает её, насколько ей хватает сил.
— Это ты? — поднимает голову и смотрит на меня своими зелёными, заплаканными глазками. — Правда ты? — Поднимает руку и касается моего лица.
По телу разливается тепло, и я наконец чувствую себя дома, осознаю, что тайский кошмар закончился.
— Я. Точно я, — улыбаюсь, но она ещё сильнее разрыдалась. — Всё, успокойся. Я дома, — глажу её по спине, пытаясь утихомирить дрожь.
