Стоит и смотрит прямо на меня, пальцы начали подрагивать, и, кажется, даже глаз задёргался.
Молча встаю и иду в его сторону, игнорируя вопрос Тёмы и в ожидании, что Загорский сейчас испарится или развернётся и уйдёт прочь. Но нет, он стоит и не шевелится даже, а я с каждым шагом вспоминаю все эти три месяца. Каждый, сука, день, что я вспоминал его, тот чёртов поцелуй в моём кабинете, что перевернул мою жизнь с ног на голову. Месяц поисков и выяснении, куда он делся. И меня наполняют смешанные чувства: хочется разбить ему нос и в то же время обнять так, чтобы кости захрустели.
Застываю в метре от него и не нахожу, что сказать, он и сам не особо разговорчив. Смотрим друг другу в глаза и молчим, пока он всё же не решается заговорить.
— Привет, — знакомый голос разливается теплом по венам.
— Угу, — всё, что получается выдавить из себя.
— Как ты? — спрашивает и осматривает меня с головы до ног.
Хреново, и всё из-за тебя! Ворвался в мою жизни, устроил там переполох и свалил хуй знает куда, — хочется крикнуть ему в лицо, но вслух говорю другое:
— Всё отлично, — фальшиво улыбаюсь, замечая, как ему мой ответ не очень-то и понравился.
— Отлично, значит, — опускает голову, и я рассматриваю его: исхудал, но форму не потерял, волосы длиннее и светлее, будто обожжены солнцем, кожа загорелая. Грелся на берегу моря, пока я тут мучился мыслями о нём?!
— А как должно быть? — задаю я вопрос, уже сжимая кулаки.
— Серёж, послушай. — Он делает шаг ко мне, но я резко подаюсь назад.
— Что за фамильярность? Когда это мы на «ты» успели перейти?! — кричу, даже не понимая этого.
— Я могу объясни…
— С чего ты решил, что меня что-то интересует? Я о чём-то спрашивал? — усмехаюсь я.
Стоит весь такой важный, думает, я буду ждать, пока он лапшу мне на уши будет вешать? На хрен мне его объяснения? Когда свалил, не посчитал нужным что-то объяснять, или мог бы позвонить за эти грёбанные три месяца… Было бы желание. Звонка не было, значит, и желание тоже. С чего я должен его слушать?!
— Ты же подошёл, и я подумал…
— Не о том подумал, Загорский, — говорю я и, развернувшись к нему спиной, возвращаюсь к Стасу с Тёмой.
День испорчен. Должно быть не так, всё должно быть не так. Три месяца. Три. Месяца. А у меня ничего не прошло, хотя я думал, что остыл, что переболел. Но нет. Одна встреча, один взгляд, и будто ничего не было. Руки ломит от того, насколько хочется дотронуться до него. Ноги нервно дёргаются, а в голове мигает лампа с надписью «идиот».
