— Помощь оказали? — закатываю рукава рубашки.
— Да, отвезли к нашим.
Я киваю его словам, и в этот же момент нам говорят, что Кузнецов готов «принимать гостей».
Делаю шаг и переступаю порог комнаты, закрываю за собой дверь и поворачиваюсь к нему.
— Загорский, — усмехается он. — Мне кажется, переговоры не так ведутся, — наклоняет голову на бок.
— А это не переговоры, — приближаюсь к нему, сжимая кулаки до хруста. — Где Серёжа? — шиплю ему в лицо.
— Почему я должен знать, где твоя шлюх…
Взмах руки, и он сплёвывает кровь на пол.
— Не советую пиздеть, — тычу пальцем в его грудь. — Ты отсюда живым не выйдешь, пока я не узнаю, где Серёжа.
— Загорский, я ведь не раз был на твоём месте, и мы оба прекрасно знаем, что я в любом случае не выйду отсюда живым, — говорит он, смотря прямо в мои глаза. — Но где твой Серёжа, я понятие не имею.
Усмехаюсь и отхожу на шаг.
— Ты пару часов назад явился ко мне с угрозой в его сторону, а сейчас говоришь, что не знаешь. Пахнет пиздежём, тебе не кажется? — упираюсь подбородком в кулак и делаю задумчивое лицо.
— Я решил дать тебе время до вечера, — тон спокоен, но по нему видно, что ссыт.
— Уже ночь…
— Я его не трогал! — орёт он мне.
— Мне насрать кто, я спрашиваю, где он? — сжимаю его горло со всей силы, и он начинает краснеть.
— Я… не знаю… — хрипит, и я разжимаю пальцы.
— Убить я тебя не могу, но пристрелить ноги запросто, — достаю пистолет и стреляю ему в ногу.
Оглушающий крик заполняет комнату, а серая ткань уже впитывается кровью. Невольно вспоминаю, что сделал тоже самое со своим отцом, а потом я его и вовсе убил.
Не исключаю такой участь и для Кузнецова, если он продолжит молчать.
— Сукин сын! — скрипит зубами и сверкает злыми глазами.
— Ты себе не помогаешь, Кузнецов, — мотаю головой и цокаю языком. — Говори, куда Серёжу дел, — запускаю пальцы в его шевелюру и оттягиваю голову назад. — Говори, сука!
— Я, блять, не знаю! — орёт в лицо.
Отпускаю его, поворачиваюсь спиной к нему, дышу глубоко.
Спокойно, Дэм! Спокойно!
— Но я надеюсь, тот, кто его схватил, успел зарезать и закопать в…
Разворачиваюсь и со всей силы бью его прямо в нос, он сваливается вместе со стулом на пол, оседлываю его и удар за ударом раскрашиваю его рожу багровым цветом.
Останавливаюсь, когда он перестаёт брыкаться, проверяю пульс, потому что он нужен мне живым, и почувствовав слабый стук, я поднимаюсь и выхожу из комнаты.
— Приведите его в чувства, — приказываю и выхожу на улицу.
Прикуриваю и сажусь на ступеньки.
