Фиксирую все техники в памяти. Уверен, если найти подходящее место для тренировок, я смогу их освоить. Другой вопрос — так ли мне нужны все девять? Для экзамена на Децимуса нужно владеть всего пятью и продемонтрировать их исполнение. Это минимальное требование, которое обеспечит пятый разряд, даже если ударная мощь будет минимальна. Чтобы продвинуться дальше, нужно наращивать силу ударов, которую местные измеряют в условных единицах, и изучать максимально сложные техники из числа доступных. В идеале же вовсе добраться до серебряных.
В той девятке, которую я сейчас рассматриваю, можно выделить всего два неплохих варианта. Первый связан с влиянием на обоняние. Как отдельного человека, так и целой группы людей. Можно заставить их всех чувствовать аромат свежеиспеченного яблочного пирога или создать букет запахов выгребной ямы. Всё зависит от техники исполнения и цели, сформированной в голове одарённого.
Вторая техника позволяет заморозить воду в объёме до двух кубических метров. На первый взгляд, ничего особенного, но если представить, что удар будет нанесён по живому организму, вся вода внутри которого станет льдом, расклад становится более интересным.
Помещение, в котором я нахожусь, играет роль своего рода прихожей — уловителей силы здесь не предусмотрено. Поэтому перехожу в ближайший свободный зал, забирая с собой Ранну. Когда покидаем комнату, слышу голос преподавателя:
— Не забывай, что она не может изучать техники, Теодор. Это привилегия исключительно студентов.
Поморщившись, шагаю вперёд.
Я и так это знаю. Надо быть полным идиотом, чтобы на глазах у всех нарушать основополагающие правила университета.
Чтобы не выделяться, сначала отрабатываю уже известные техники, чередуя одну с другой. Повторив каждую по доброму десятку раз, перехожу к новым. Эти куда сложнее, пусть они формально тоже бронзовые, но исполнение разительно отличается. Особенно у той, что связана с обонянием. Запахи — это в целом мощное оружие. В Тридцатке был свой Мастер Запахов, убивающий не менее надёжно, чем остальные.
В его исполнении это выглядело даже более жестоко: люди, катающиеся по земле и умирающие от остановки сердца из-за нервного шока, — то ещё зрелище. Особенно если речь идёт о сотнях или тысячах.
Первое удачное применение получается у меня только с пятого раза. Когда вывешенная напротив ткань мерцает, чувствую удивление Вайла Саана. Финн в том же зале, что и я, раз за разом повторяет технику удара водой, пытаясь добиться максимальной мощности.
