Ужин на выбор:
Форель или семга, запеченая на решетке, с жаренными сезонными овощами.
Мясо курицы или свинины под соусом из чернослива, со свежими овощами и бобами.'
Брови Арди поползли вверх. Он не ел мясо животных, которые не имели возможности побороться с охотником за завтрашний день, но сам факт наличия здесь курицы…
Деликатесное, ведь, блюдо.
В Эвергейле куриц забивали только на большие праздники — Новый Год, День Света, чья-нибудь свадьба или рождение первенца.
За хорошую тушку курицы можно было выручить порядка двадцати, может тридцати ксо.
В конечном счете выращивать их было не так уж просто — корма просили много, в курятнике сильно большое количество не поместишь, да и каждая забитая курица — это всегда отсутствие всех тех яиц, что она могла бы снести.
Куда проще было с говядиной, телятиной, козлятиной, ягнятиной и… в общем всем тем, что имело копыта и паслось на пастбищах. Этого мяса хоть отбавляй. Если есть в кармане пара ксо, то без ужина не останешься.
— Отметь на бланке свой выбор на этот вечер, — Цасара щелкнула пальцами по картонке, лежавшей под меню.
— На завтрак мы уже не успели.
К картонке был прикреплен карандаш, привязанный небольшой веревочкой.
Когда Ардан отмечал форель, то его, вдруг, осенило.
— А что ты…
И он не договорил. Не стал спрашивать, что Цасара ела. Просто вспомнил как та, несколько раз день, прикладывалась к фляге, которую у той никто и никогда не просил.
Юноша скосил взгляд на пояс вампира, где и висела та пресловутая фляга, обтянутая тонкой кожаной полоской.
Объемом не больше четверти литра.
За то время, что они были в пути, она бы точно кончилась, если только…
— Они ничего не чувствовали, — снова словно прочитала его мысли Цасара. — Небольшая плата в обмен на наши услуги.
Теперь стало понятно, почему столько переселенцев жаловались на усталость и головные боли, хоть остальных признаков болезней у них не было. Ардан списывал все на нервы и переутомление, вот только ответ оказался куда проще.
— Но я не видел у них следов на шеях, — прошептал он, опускаясь на свою кровать.
— На теле человека есть куда более удобные и менее заметные места, чем шея, малыш, — ровным тоном ответила Цасара.
У Арди холодок пробежался по загривку и внезапно раздавшийся гудок паровоза, а затем тяжелый толчок, сменившийся гулом поршней и размеренным стуком колес заставили юношу и вовсе вздрогнуть.
И, он был готов поклясться Спящими Духами, Цасара издала короткий, немного самодовольный смешок.
