При каждом шаге за ним взвивались облака пыли, улавливая тусклый свет и создавая призрачную иллюзию бегущего среди горных вершин барса. Белые и черные полоски на его «шерсти» словно мерцали и танцевали, сливаясь со звездным полотном над головой.
Прямо на его пути стоял орк, крепко державшийся на ногах и казавшийся неподвижной глыбой. Парные топоры в его могучих руках выглядели двумя изогнутыми клыками, на гранях которых кипела смерть. Орк раздувал ноздри, спокойно следя за стремительным хищником, кружившим вокруг него.
Наконец, с гортанным ревом барс сделал выпад, целясь в незащищенный бок орка. Но тот, с удивительной для своих размеров ловкостью, парировал удар плоскостью топора, отклонив траекторию полета когтистой лапы. Ветер, поднявшийся от удара, взъерошил «шерсть» барса, и тот отскочил в сторону, чтобы опять бросится в атаку.
Охота только начиналась.
Выпады охотника сверкали вспышками синего сияния, а каждый его удар оставлял в воздухе маленькие кристаллики льда, которые тут же исчезали в пламени горящей под его ногами земли.
Атаки охотника были неумолимы: удар по ногам, выпад в сторону горла, стремительный рывок за спину противника. Каждое движение, каждый рывок, каждый удар оказывался рассчитан с такой точностью, что от них буквально невозможно было уклониться.
И добыча и не уклонялась.
Её зеленовато-коричневая кровь постепенно струилась по плоти, пьяня охотника своим приторно металлическим запахом.
Впрочем, орка это, казалось, нисколько не заботило. Наоборот — лишь ширился его оскал и плясало пламя в желтых глазах.
Его топоры двигались в паре — один всегда в атаке, а другой готов к защите. С ревом орк сделал низкий замах, заставив противника отпрыгнуть назад, и второе лезвие пронеслось по берду снежного барса, заставляя того присоединиться к кровавым мазкам на холсте пылающей ночи.
Они резали и рвали друг друга в не стихающей круговерти плоти и стали. Охотник рычал и рвал, пытаясь зацепить противника клыками или когтями. А тот размахивал топорами, каждый раз находя момент для защиты и окно для нападения.
Но когда покрытый потом и кровью охотник сделал очередной выпад, зоркие глаза орка заметили колебание и дрожь в движениях барса. Старая рана на правом боку охотника постепенно заливала его пояс и ноги темной кровью.
Воспользовавшись случаем, орк зарычал и его топоры вспыхнули едва заметным сиянием, а затем воздух, словно подчиняясь воле орка, уплотнился в форму шара и выстрелил им в сторону нападающего.
