Их лица были скрыты под широкополыми шляпами, а на высоких сапогах блестели шпоры, отбрасывающие такие же стальные искры, как карабины за их спинами и револьверы в кабурах.
А у одного, стоявшего поодаль от группы, в руках и вовсе покоилась ненормально длинная сабля с широкой гардой, длинной рукоятью и вязью рун, идущих в основании клинка.
Но вовсе не это заставило ледяные пальцы ужаса сдавить сердце Арди. Перед незнакомцами на земле, связанные, с заткнутыми кляпами ртами, сидели на коленях люди. Его люди. Келли, в подштанниках и домашней рубахе, плачущая у него на руках Кена, отказывающаяся отпускать игрушечного мишку; Эрти, всеми силами пытающийся сбросить со своего плеча чужую ладонь, и его мама.
Поседевшая, покрывшаяся морщинами и тихо плачущая Шайи.
И посреди всей этой вакханалии, граничащей с каким-то дурацким кошмаром, стоял его дедушка. Сухой, скрюченный, иссохший он опирался на свою палку, выглядящую под стать владельцу. И только его глаза, сбросив пелену наваждения, вновь, как и раньше пылали яростной бурей, способной в своем гневе затмить рев Эргара.
Тяжесть открывшейся Ардану сцены лавиной обрушилась на его сознание, заставив на мгновение потерять себя в пучине громыхающей тьмы. Как и прежде, тогда, при первой встрече с горным троллем, что-то предательски нашептывало ему:
— Беги… сквозь земли Фае… там тебя не найдут…
И гогочущий мерзкий лай вместе с ледяными когтями тянул его обратно, прочь отсюда. Но Ардан, чувствуя отвращения не столько к страху, сколько к тому, что, пусть и на мгновение, поддался ему — сделал шаг вперед.
И в ту секунду, когда он собирался броситься на ближайшего из незнакомцев, к нему повернулся дедушка. Его глаза сверкнули потусторонним светом и тяжелые слова:
— Ардан. Замри, — произнесенные на языке Фае сковали охотника крепче любых пут, цепей и веревок.
Арди не мог ни вскрикнуть, ни даже пошевелиться. Хотя бы кончиком пальца, хотя бы моргнуть — тело полностью вышло из-под его контроля, а сердце билось лишь потому, что ему позволяли это путы истинного имени Арди, использованные дедушкой так легко и быстро, словно это не являлось высшей степенью искусства, на которое не все Эан’хане были способны и…
Дедушка стоял там, в центре пляшущих теней.
Призвавший Эргара. Сумевший сломать законы матабар. Знающий язык Фае. А теперь — использовавший магию слов проще, чем Арди — звездную.
Волчица рассказывала о Говорящих и Эан’Хане, но ни в одной из легенд и историй Арди не помнил кого-то, кто обладал бы такой силой.
