— я давно не встречала, кровь предателя, таких глупый детей, как этот. Мне даже его жаль. Немного. Так что, раз уж он использовал свой долг ради тебя, будет справедливо, если я использую свой — ради него. Такая услуга, кровь предателя — ни словом, ни делом, ни жестом, ни взглядом, ни письмом, ни намеком, ни рассказом, ни песней, никак ты не сможешь причинить вреда этому дитя, даже если этого будет больше всего другого желать твое сердце, и так буд…
— Я согласна! — прокричала Октана, словно опасаясь, что сидхе может передумать.
— Смеешь перебивать меня, человек?! — шипением змеи в высокой траве прозвучали слова и цветы потянулись к ногам Октаны, но вдруг замерли. — За это оскорбление цена вырастет. Помимо сказанного, ты трижды поможешь этому дитя. Первый раз поможешь словом — это будет для тебя легко. Второй раз поможешь имуществом - это сложнее, но ты справишься. Но за оскорбление и за то, что твое нечестивое дыхание загрязнило мой сад, третий раз ты поможешь ему делом и, видят духи, это будет великолепно.
Ты согласна?
Октана посмотрела на мальчика. Легенды гласили, что сделки с сидхе и Фае немногим безопаснее для смертного, чем сделки с демонами и, не даст солгать Светлоликий, еще недавно она считала и тех и других — лишь детскими сказками.
Но чтобы помочь своему ребенку… даже если бы перед ней стоял Тот-что-во-Тьме и не отдавал цветок, она бы бросилась ему в глотку! Что ей какая-то сидхе…
— Я согласна.
Сидхе взмахнула рукой и вокруг закружился цветочный танец.
* * *
Арди вновь стоял посреди все той же заснеженной поляны, где встретил странное создание под названием — Октана Человек.
Сперва он подумал, что ему померещилось и какая-то из картин с Горы Памяти предстала обликом снежной метели, но затем…
Он сжимал и разжимал пальцы, пытаясь вспомнить ощущение тепла на коже, когда сжимал её ладонь. Теперь же, стоя один, он глупо улыбался тому, что очередное приключение застало его врасплох.
— Но хорошо, что смог ей помочь, — прошептал охотник. — только, надеюсь, госпожа не пожалуется Атта’нха, а та не расскажет Учителю.
Он же целый цикл со мной не будет разговаривать, если узнает, что я помог человеку.
И не важно, что помог он не самой Октане, а её детенышу. А даже Эргар, говоря плохо про людей, упоминал лишь их взрослых и самостоятельных особей и никогда — детенышей. Детеныши ни в чем не виноваты… ну, до тех пор, пока не вырастут.
— А странный у неё язык, да? — охотник, почему-то, все никак не мог покинуть эту поляну.
