Судорожный вдох ворвался в легкие — сильные руки обхватили мои бедра, и я вдруг оказалась над полом.
Обняв моими ногами свою талию, Варавва принялся ласкать горячими поцелуями мою шею, одновременно пробравшись под юбку и поддев пальцами полоску белья. По телу пронеслась сладкая дрожь, когда он без прелюдий провел по влажным складочкам, провоцируя огненную стрелу желания, и протолкнулся в лоно. Всхлипнув и зажмурившись, я крепче обняла мужские плечи и с головой погрузилась в пьянящее удовольствие, уносящее меня далеко от реальности.
— Я хочу услышать, — разрезал хриплый баритон мое забвение, и я распахнула затуманенные глаза. — Скажи, Арина!..
Я не могла понять, о чем Марк говорит, проникая в меня пальцами учащенно и глубоко. Разве возможно вообще о чем-то думать, когда облако горячего дыхания обжигает шею, а теплые губы периодически захватывают мочку уха?
— Скажи, что ты моя! — потребовал он, прикусив нежную кожу, и провоцируя настоящий разряд в моем теле.
Сжавшись от резкого прилива между ног, я издала протяжный стон и на сбитом дыхании выпалила:
— О боже, Марк… Твоя!.. Только твоя! — Сердце билось в груди как сумасшедшее, а запал эмоций сносил к чертям осознание происходящего. — Я… я же люблю тебя!.. Неужели ты этого не видишь?..
Шумно втянув воздух, Марк резко отлепил меня от стены и понес в неизвестном направлении. Так легко удерживал, словно я ничего не весила!
Поставив меня возле небольшого стола спиной к себе, он нетерпеливо расстегнул молнию моего платья и стянул его по пояс.
Едва ли не порвал тонкие лямки, сдвигая вниз чашки лифчика, и с силой сжал грудь, окончательно утягиваю мое тело в бездну страсти.
Жадно хватая ртом воздух, я поддалась и неловко уперлась руками о столешницу, когда Марк надавил мне ладонью на спину, с лязгом ослабив пряжку ремня. Задрав юбку, он дернул меня за бедра назад, прямо к напряженной, горячей головке, что дразняще скользнула по чувствительной плоти, по-прежнему полуприкрытой бельем.
Варавва вошел резко и глубоко. Пронзил меня до вскрика, крепко обняв талию и сжав запястье. Никаких церемоний — он сразу начал дико и неистово заполнять меня частыми толчками, словно потерял над собой полный контроль. Я же, парализованная от хлестких волн возбуждения, громко стонала, царапая ногтями столешницу и выгибаясь кошкой.
