***
- Слушай, а что там с твоим мужем? - спросил как-то, совершенно для нее неожиданно, Максим, когда в конце третьей недели совместной работы, они закончили трудиться над очередным договором и засобирались домой в седьмом часу вечера.
- Ничего, все в порядке, - ответила она, удивленная, что он затронул тему личной жизни. - А что?
Макс замялся, а потом, все же продолжил:
- Ну, я случайно забрел на твой инстраграм и удивился, не увидев совместных фото. Подумал, может вы расстались?
Рину разозлило такое неуместное любопытство от человека, которого она даже приятелем не могла назвать, не говоря уже о дружбе.
- Конечно, это не твое дело, но мой муж сейчас в командировке в Питере, - высокомерно заявила она. - А что касаемо инстаграма, то я вообще ничего не публиковала уже несколько недель. Мне вообще непонятно такое любопытство, так что оставь его при себе. Я же в твою личную жизнь не лезу.
Он сразу же весь подобрался, одаривая ее привычным ледяным взглядом.
- Как скажешь, принцесса.
Прости, что влез в твою богатую личную жизнь. Кстати, фото бывшего, на твоем месте, я бы, все же, удалил.
И одарив ее напоследок взглядом, говорящим «Ты ничтожная шлюха», вышел из кабинета.
Вот ведь козел!
***
- Пап, а тебе очень нужен Максим? - спросила Рина у отца, который подвозил ее этим вечером.
Ее машина была в сервисе.
- Конечно, - ответил папа. - Не просто же так я сделал его своим замом.
- Жаль, - вздохнула девушка. - А то он меня достал уже. Язвительный придурок!
Папа бросил на нее короткий взгляд, прежде чем повернуть на перекрестке.
- Пожалей уже беднягу, дочь. Он который год по тебе сохнет. Аж жалко смотреть. А ты его все время гнобишь.
У Рины от удивления даже рот открылся.
- Макс? По мне? Сохнет!? - неверяще воскликнула она. - Ну, ты скажешь тоже, пап! И это еще вопрос, кто кого гнобит. Он же всегда меня терпеть не мог, относился предвзято, мол, ты избалованная принцесса, а я всего добился сам.
Губы папы начали подозрительно подергиваться, будто он сдерживал смех.
- Что смешного? - возмутилась она.
- Дурочка ты, дочь, - ответил он, качая головой и уже даже не скрывая улыбки. - Это же очевидно всем, у кого есть глаза. Да хоть у Богдана спроси. Ему даже угрожать бедняге пришлось, чтобы не смел глазеть в твою сторону. Уж лучше бы оставил все, как есть, тогда ты точно не вляпалась бы в этого мажора.
Конечно, папа имел в виду Егора. Он всегда его недолюбливал, в отличие от золотого Максика.
