— Мама нам иногда разноцветные точки на лбу ставила.
— Мама вас не различала?
— Нет, это для няни, — щекотно засмеялся ей в ухо Никита. — Мама различала, а папа пару раз путался.
— А у тебя как выходило? — спросил Макар.
Маруся задумалась.
Для нее они всегда были совершенно разные. Вот сейчас она просунула руки, обнимая их за шеи, зарылась пальцами в короткие и жесткие волосы на затылках близнецов — и даже так могла с закрытыми глазами сказать, кто есть кто.
Сжать, слегка потянуть и ощутить сопротивление — это Никита.
Прочесать короткие волоски у самой шеи и почувствовать горячий выдох — это Макар.
— Как-то само собой, — улыбнулась она. — Не знаю, почему и как.
Они оба развернулись к ней, ловя поцелуями в уголки губ улыбку, жарко выдохнули, и рука Макара тоже нырнула в трусики, сражаясь там за возможность прикоснуться к нежному и влажному с пальцами Никиты.
Близнецы ласкали ее, словно нехотя, медленно и лениво играя с ее телом, перебирая складочки, поглаживая чувствительную кожу и размазывая пряный сок вокруг пульсирующего клитора.
— Неужели ваши… — вздох, пауза, Маруся едва справилась с дрожью. — Девушки вас не отличали?
Их дыхание тоже изменилось. Едва заметно, но она ощутила это, как и ускорившийся ритм сердец и чуть нетерпеливое подергивание пальцев.
— Наши девушки… — Макар провел носом по ее щеке, потерся о нее и лизнул в висок. — Нет. Не отличали.
— Некоторые даже не догадывались, что нас двое, — усмехнулся Никита.
Он потерся лбом о ее плечо и поддел руку, которая выскользнула из его волос.
Маруся послушно вернула ее на законное место.
— Как это? — Она нетерпеливо приподняла бедра, давая им приспустить шорты и трусики, чтобы было удобнее помещаться вдвоем между ее ног.
— Когда кто-нибудь из нас знакомился с горячей девчонкой, а другому не везло, мы встречались с ними по очереди. Иногда менялись прямо посреди свидания.
— Просто уходил один и приходил другой? — ахнула она.
— Ну да, — фыркнул Никита. — Типа пойду покурю.
Или за вином и презиками.
— Обалдее-е-е-еть… — Маруся потянула не только слог, но и вся целиком потянулась, пытаясь избавиться от напряжения, которое росло внизу живота.
Росло очень медленно, разогревая ее до лихорадочных температур и покалывая искрами удовольствия, растворенными в крови. Она сжимала мышцы, стараясь разогнать возбуждение, но настырные пальцы между ее ног держали ее ровно на том уровне закипания, что было нужно близнецам.
