Его пальцы нащупывают клитор, и Маруся издает долгий стон, показывая, что он на верном пути. Как уж Макару удается поймать свое удовольствие, когда его то и дело выпускают изо рта, потом снова перехватывают и бросают опять, чтобы как следует постонать от ласк Никиты — загадка. Но он кончает одновременно с Марусей, заполняя ее рот вяжущей жидкостью, и она чуть не захлебывается, содрогаясь от очередного оргазма, подаренного близнецами.
Все трое падают в ворох одеял и подушек — потные, мокрые, грязные, усталые.
И тут же братья сплетаются вокруг нее в тесном объятии на троих. Не вырваться, не сбежать — даже если бы у нее были на это силы.
— Ну что, Марусь, — бормочет Никита ей на ухо. — Расскажи уж нам, девственница ты или не девственница? И как так вышло, что твой Андрюша ни разу нормально тебя не трахнул?
31
Маруся закрыла ладонями лицо, перевернулась на живот и зарылась в груду подушек, оставляя, впрочем, аппетитную попу у всех на виду. Макар не преминул этим воспользоваться и с энтузиазмом вонзил в нее крепкие зубы.
— Ай! — сказала Маруся, но из норки в подушках не вылезла.
— Кстати, я тоже жрать хочу, — сказал Никита, выбираясь из гнезда одеял. — Вы будете?
— Да-да-да! — усиленно закивал Макар, а Маруся даже высунула нос, что тоже можно было счесть за согласие.
Пока Никита ходил на кухню, где в ускоренном темпе сооружал бутерброды из холодного мяса с помидорами, Макар тихонько поглаживал Марусю по спине, чуть-чуть щекоча под коленками и время от времени целуя в плечо.
— Тебе понравилось? — наконец шепнул он куда-то в ворох подушек и светлых кудряшек.
— Мммм… — донеслось оттуда, но узкая спинка с выступающими позвонками томно изогнулась, намекая, что — вполне.
Макар засмеялся и провел кончиками пальцев по этим позвонкам.
Из-под подушек донеслось мурчание, но сама кошечка так и не выглянула.
Впрочем, ему хватало и видимой части сводной сестрицы. Позвонков, узкой талии, аппетитных бедер, изящных лодыжек."
"А если развернуть ее еще чуть-чуть, то можно пристроиться сзади и еще разок…
Он еле успел подобрать слюни и перевернуться на живот, скрывая стояк, когда Никита бегом поднялся в мансарду с горой сэндвичей на подносе и бутылкой запотевшей колы подмышкой.
— Вылазь! — хлопнул он Марусю по заднице. — Жратва пришла!
— Свет не дали еще? — спросил его Макар, дотягиваясь до бутылки. В горле страшно пересохло, даже есть хотелось не так сильно.
— Неа, — ответил ему брат, глядя честными глазами.
