Улыбка тает, когда она думает, что кое-что он еще не знает.
По-настоящему важное.
Завтра, думает Маруся. Я скажу ему завтра. У нас будут все выходные, чтобы это обсудить.
Эпилог 3
Сонливость последних недель играет с ней забавную шутку. Утром сквозь дремоту она чувствует горячее дыхание на своей шее, нежные прикосновения шершавых подушечек пальцев к соскам. Из-за беременности грудь ее стала намного чувствительнее, и Маруся стонет сквозь сон, чувствуя, как разбегаются по телу колкие искры."
"Но проснуться не получается никак, только выгнуть спину, когда сзади прижимается горячее тело, и твердый член легко проскальзывает в нее, влажную и до неприличия готовую к этому.
Губы шелестят по ее шее, зубы осторожно прикусывают кожу на затылке и тут же выпускают.
А о живот трется еще один член, и еще одни губы оставляют дорожку поцелуев до груди до горла.
Как всегда — ненасытные! После вчерашней ночи можно было бы…
Стоп!
Марусю встряхивает всю с ног до головы, она распахивает глаза и видит лежащего напротив Макара, который нежно целует ее и кивает за спину.
Она оборачивается и встречается со знакомым ленивым взглядом из-под полуприкрытых век. У Никиты колючая трехдневная щетина, он пахнет гарью и сосновой смолой, а его член толкается в нее все быстрее и размашистей.
Макар удерживает ее бедра на месте, чтобы брату было удобнее врезаться твердыми бедрами в мягкую попу, а его пальцы колдуют у нее между ног, и долгий ее стон сливается с хрипом Никиты, судорожными толчками изливающегося в нее.
Поцелуи с двух сторон, ласки в четыре руки, два тела, сжимающие ее с двух сторон, наполняют казалось бы забытым летним счастьем.
Приподняв голову, Маруся даже удивляется хмурой погоде за окном — она готова была увидеть зелень листвы и пронзительной солнце, льющееся с небес.
— Когда?.. — растерянно спрашивает она Никиту. — Как?
Он лежит обнаженный на ее неширокой кровати, где они с трудом помещаются втроем, расслабленно закинув одну руку за голову, а другой рассеянно лаская ее ключицы. Грудь нетерпеливо ноет от близости его пальцев, но Маруся пока не сдается зову своего тела.
— Самолетом и автобусом, — пожимает он плечами. — Утром. Соскучился очень.
Он говорит это так равнодушно, что можно было бы не поверить. Если бы она не знала, сколько усилий требуется для того, чтобы добраться к ней сюда. Даже Макару было нелегко, а у Никиты морское училище, где, мягко говоря, не приветствуются прогулы.
— Ты знал? — оборачивается она к Макару.
— Нет, — пожимает он плечами.
