Не бойся, Стеша! Марёвки говорят: нас он никогда-никогда не обидит, потому что мы особенные, хоть еще и не сделали свой выбор. Они говорят, что нам надо бояться не Двенадцатого, а Тринадцатого.
— Есть еще и Тринадцатый? — Стеша так крепко сжала ладонь сестры, что та поморщилась от боли. — А он рыба или змея?
— Марёвки не знают или не хотят говорить. Они сказали, что он живет под землей, на торфяниках, но иногда становится птицей. — Она прижала к груди свою деревянную сову.
— Большой птицей?
— Не знаю. — Катюша пожала плечами.
— Они сказали, что Тринадцатый все время злой. Злой и коварный. — Она снова перешла на зловещий шепот. — Марёвки его боятся и стараются не заходить на торфяники, потому что там очень опасно.
Ясно: на торфяниках очень опасно. Там живет Тринадцатый, который то ли рыба, то ли змея, то ли вообще птица. Чудесный получается бестиарий.
— Они не дружат. — Катя вдруг присела над каким-то болотным растением. Стеше даже пришлось выпустить ее ладошку. — Смотри, какое красивое!
Стеша посмотрела, согласно кивнула:
— Красивое.
Это росянка. Если хочешь, я потом тебе про нее расскажу.
— Не надо! — Катя помотала головой. — Я про нее и так знаю. Это тоже детёныш.
— У растений нет детёнышей. Вставай, Катя, нам нужно идти.
— Есть! — упрямо повторил сестра. — Это детеныш росянки! Видишь, какой он маленький! Он кушает комаров и мошек, поэтому он плотоядный.
Катя рассказывала ей про росянку, а Стеша пыталась вспомнить, в какой из родительских книг сестра могла видеть картинку с ней.
Может быть, мама или папа вместо сказок перед сном читали ей ботанический справочник? Она уже хотела спросить, когда Катя снова заговорила:
— А на болоте, далеко отсюда, ближе к торфяникам, живут взрослые росянки. Они большие. Они кушают летучих мышей и птичек. А самые большие могут съесть косулю или даже человека.
— Господи, Катя! Какие глупости ты говоришь! — не выдержала Стеша.
— Это никакие не глупости! — Катя даже притопнула ногой от досады. — Они настоящие!
— И тебе про них рассказали марёвки, да?
— Да! — сказала сестра с вызовом.
— А я тебе больше ничего не расскажу, раз ты не веришь!"
"Наверное, Стеше было нужно успокоить Катюшу, сказать, что она верит и в марёвок, и в Двенадцатого, и в Тринадцатого, и в росянок-людоедов. Но у нее вдруг закончились все силы. После смерти мамы она только и делала, что старалась уберечь Катю, угождала бабе Марфе, слушала бредни Серафима и совсем не думала о себе.
