— Становись в очередь, — буркнул Apec, вспоминая свой недавний телефонный разговор с Командором.
— Смешно! — Аграфена фыркнула совершенно по-кошачьи. — Никто ни в Марьино, ни в Гадючьем логе не станет вам помогать. Так что не надо мне рассказывать про очередь, дружок!
Apec молчал. Иногда дамочкам, особенно таким экспрессивным, нужно давать выговориться. И тогда есть вероятность, что они сами разболтают даже то, о чем не планировали сообщать. Такой вот у него был жизненный опыт. Так и вышло.
— Хорошо! — сказала Аграфена, уразумев, что Apec — кремень и непрошибаемая стена.
— Давай так: в знак доброй воли я расскажу тебе о детках!
— О каких детках? — По непрошибаемой стене пошли трещины.
— О тех детках, про которых ты расспрашивал у моего папеньки. Ну, рассказывать?
— Давай! — Непрошибаемая стена рухнула, на лету рассыпавшись в прах.
— К вам приходили двое. Так?
Он молча кивнул.
— Мальчик и девочка лет шести-семи?
Apec снова кивнул. Эту информацию она могла подслушать во время его разговора с Михалычем.
Не было в ней никакого эксклюзива.
— И были они чудесные малыши, напуганные, потерянные и босые?
Вот про то, что детишечки были босыми, он точно не упоминал! Apec с вниманием посмотрел на Аграфену, которая, почуяв его интерес, победно усмехнулась.
— Типа ботиночки в болоте потеряли, пока блуждали. Так?
— Так.
— А вид детишечек не показался тебе странноватым?
— В каком смысле? — уточнил Apec.
— В том смысле, что выглядели они по идее… — Аграфена прищелкнула пальцами. — Олдскульно! Ну, одёжа несовременная: стопроцентный натюрлих, никакой синтетики!
А ведь и правда, выглядели детишечки олдскульно! Apec понимал, что детишки-мутанты не были порождением современного мира, но откуда такие подробности знать Аграфене?
— И в дом просились.
А вы не пускали?
— Скажи уже что-нибудь такое, чего я не знаю, — Apec зевнул.
— А когда поняли, что в дом им путь заказан, превратились милые детишечки в ужасных уродов с пастями, полными острых зубов.
— Еще и с длинными языками.
— Точно! Еще и с длинными языками! — Аграфена по-свойски хлопнула его по плечу, не сильно, а даже как-то нежно.
Во всяком случае, прикосновение ее прохладной ладони не вызвало раздражения. — Я вот только одного понять не могу: как твой друг додумался не пустить их в дом? Это же детки, бедные сиротки-потеряшки! Всякий нормальный современный человек просто обязан проявить заботу и участие!
Аграфена уставилась на Ареса своими синими, как августовское небо, глазами, улыбнулась.
