Выглядел он совсем юным и напуганным. На Стешу и бабу Марфу он косился с той же опаской, что и на немцев.
— Доброй ночи, — сказал он и робко улыбнулся. — Меня зовут Феликс. — На его по-мальчишески гладких щеках вспыхнул смущенный румянец. По-русски он говорил чисто, но все же с явно ощутимым акцентом. — Феликс Фишер. Я буду переводить для вас.
Он вопросительно посмотрел на офицера. Тот молча кивнул, позволяя говорить дальше.
— Минувшей ночью кто-то подорвал железнодорожные пути, — начал Феликс Фишер. Голос его срывался то ли от волнения, то ли от страха.
— Господин офицер желает знать, что вам известно касательно случившегося."
"Господин офицер, молодой холеный щеголь, с отвращением посмотрел на бабу Марфу и с интересом на Стешу. А потом снова едва заметно кивнул, подтверждая слова Феликса.
— Ничего, — сказала баба Марфа. — Мы тут живем на отшибе, ни во что не вмешиваемся. — Она подождала, пока слова ее переведут, а потом продолжила: — В доме маленький ребенок, а ваши солдаты ведут себя как дикари.
Феликс уставился на нее растерянно и испуганно. Офицер нахмурился, дожидаясь перевода.
— Переводи, — приказала баба Марфа.
— Бабушка…
— Молчи, Стэфа! Пусть этот щенок переведет мои слова.
Феликс дернулся всем телом, словно стряхивая с себя оцепенение, развернулся к офицеру и что-то быстро залопотал по-немецки. Голос его дрожал еще сильнее.
Из спальни донесся громкий плач, а через мгновение тот самый толстяк выволок в переднюю комнату вырывающуюся Катюшу. Стеша попыталась броситься к сестре, но ей в живот снова уперся ствол автомата.
Катюша захлебнулась криком и замолчала. Смотрела она только на Стешу. А Стеша смотрела внутрь себя, по кусочкам, по крупицам собирая силу, словно змея, готовясь к броску.
— Стэфа, успокойся, — сказала баба Марфа, поглядывая на стоящее на табурете ведро с водой. Воду на глазах покрывала корка льда. — Эти люди скоро уйдут.
Стеша хотела сказать, что это не люди, но прикусила язык. Тем временем снова заговорил офицер. Он смотрел только на Стешу и обращался только к ней.
— Господин офицер желает знать, не видела ли фройляйн кого-то из посторонних. Не приходили ли в этот дом партизаны? — перевел Феликс. Вид у него был одновременно несчастный и смущенный.
— Нет! — Стеша замотала головой. — Нет, что вы?!
Когда-то давно, в счастливое довоенное время, она ходила в театральный кружок. Родители считали ее талантливой, но она знала цену своим слабым потугам, поэтому в кружке задержалась меньше чем на год.
