Apec мужественно отринул эту затею и почти сразу был вознагражден за терпение: поблизости обнаружился родник, заботливо забранный в бетонное колодезное кольцо. Вода в роднике была до такой степени холодная, что у Ареса сводило зубы, но он мог поклясться, что никогда в жизни не пил ничего вкуснее. Похоже, фортуна снова повернулась к нему лицом.
Напившись, он вернулся на проселочную дорогу. Оставшийся путь больше не казался ему таким уж мучительным. Apec бодро шагал по обочине, поднимая в воздух легкие облачка дорожной пыли, и от нечего делать раздумывал, что сделал бы с мотоциклистом-мажором, попадись тот снова на его пути, но уже не конный, а пеший.
И встреча с обидчиком состоялась! Как интересно, как неожиданно!
Ярко-синяя «Хонда» была припаркована перед домом фермера Михалыча.
— Какие удивительные превратности судьбы, — пробормотал Apec себе под нос, проходя мимо мотоцикла и разглядывая в зеркальце заднего вида свое мрачное отражение.
Входная дверь была гостеприимно открыта, поэтому стучаться он не стал, а сразу направился на кухню, из которой доносился задорный рев Макса Кавалеро.
Предположение, что «Сепультуру» может слушать Александра Васильевна или Михалыч, Apec сразу же откинул как несостоятельное. Вывод напрашивался сам собой: на фермерской кухне завелся мажор-мотоциклист!
Предположение подтвердилось в тот самый момент, когда Apec переступил порог. За дубовым столом, спиной к нему сидел щуплый пацаненок. Рядом с его правой рукой стояла дымящаяся чашка, а пальцами левой он отбивал ритм.
Когда того требовали обстоятельства, Apec умел двигаться почти бесшумно. А обстоятельства и пережитое на проселочной дороге унижение требовали сатисфакции. Он подкрался к пацаненку бесшумно, как ниндзя, положил руки на худосочные плечи и ласково шепнул на ухо:
— Ай, как некрасиво сбивать с ног усталого путника, мальчик.
Нервы у мальчика оказались железные, потому что он не взвизгнул и даже не вздрогнул от неожиданности. Плечи его напряглись, ухо чуть порозовело. А потом он сказал почти так же ласково:
— Руки убери, путник.
Голос у мальчика оказался совсем не мальчишеский. Голос у мальчика оказался даже чем-то знакомый. Apec замер. Пальцы его инстинктивно сжали тощие плечи еще сильнее.
— А если не уберешь, я заору. Прибежит папа с ружьем и сделает в тебе лишнюю дырку. Папа у меня такой: сначала стреляет, а потом разбирается.
Можно было сделать проще: можно было разжать пальцы и обойти стол, чтобы заглянуть этому… этой в лицо.
