Потеряла много крови, а неопытные врачи не смогли ее спасти.
Я пячусь назад. Не хочу слышать эти откровения и думать, что он гораздо лучше, чем мне кажется.
— Я не чудовище, — летит мне уже в спину, потому что я трусливо разворачиваюсь и выбегаю из его спальни.
Глава 25
— Мама! — я вздрагиваю, потому что все еще не могу привыкнуть к тому, что Маша так меня называет. — Ты что тут сидишь?! — с укором смотрит на меня. — Там папе плохо! Я зашла к нему в комнату, потому что никого не нашла, а он… там посуда лазблосана по комнате и я видела кловь.
Вздыхаю, а сама думаю о том, как же сейчас успокоить ребенка, чтобы она не надумала еще больше. Решение приходит быстро.
— С папой все в порядке, малышка. Столик я случайно уронила, когда мы ужинали, а так как Родион хотел покушать, должна была уйти.
— А кловь? — не унимается малышка.
Я вздыхаю, понимая, что Елена Эдуардовна тоже в курсе произошедшего события, как, впрочем и Анна Павловна, прибежавшая следом за Машей.
— Кровь папина, — соглашаюсь я.
— Но это ничего страшного, просто… ему делали операцию.
— Опелацию? — Маша удивленно пучит глаза.
— Да, — киваю. — Аппендицит вырезали, — поясняю, понимая, что сейчас последует вопрос о том, что это, но нет, Маша понимающе кивает и произносит:
— Поняла. Это то, о чем мне учитель лассказывала. С папой сейчас все холошо?
— Да.
— А ты пойдешь к нему? Там эта посуда. Ему же нельзя вставать? — и смотрит на меня так пронзительно, что совесть, которую я только запихнула куда подальше и угомонила, снова рвется наружу.
— Пойду, конечно.
Как бы мне не хотелось не видеться с ним в ближайшие несколько дней и забыть о его существовании! Представить, что я все еще в своей квартире, жду мужа с работы и ношу Родиона на руках. Увы, маленькая заноза по имени Маша, которая так крепко залезла мне в сердце и разворошила душу, точно не даст этого сделать.
— А я с тобой пойду, — говорит Маша, не давая ни малейшего шанса на отступление. — Ласскажу папе сказку и дам таблетку, чтобы ему не болело, а то он молщился.
"
"Выдавливаю из себя улыбку и киваю, переодеваюсь в удобную одежду, беру Машу за руку и веду в комнату к Адаму. Там она быстро приходит в себя, молниеносно забирается на постель к отцу и ложится к нему под бок.
— Сильно больно? — спрашивает и поднимает свою кудрявую голову наверх так, чтобы заглянуть отцу в глаза и все там прочесть.
— Нет, — выдавливает Адама и вопросительно смотрит на меня.
