Видел, как тебя воротит от всего, еще потом тебя откачивать.
Мне и правда плохо. Не от вида крови, я ее никогда не боялась, а от самой раны, потому что выглядела она жутко. Я не представляю, смогу ли спокойно смотреть за тем, как врач будет ее доставать, ведь от одной мысли об этом, меня уже начинает тошнить.
— Я отойду, там привезли все необходимое. Полежи, вернусь, отключу тебя от системы.
— Хорошо.
Доктор уходит, тихо закрывая за собой дверь, а я лежу, уставившись в потолок. В полной тишине появляются вопросы.
Кто такой Адам?
Почему у него в доме целая медицинская палата с оборудованием?
Кто и зачем в него стрелял?
Но главное…
Не грозит ли опасность мне и детям?
Вдруг, Адам влез во что-то криминальное и теперь нам всем стоит бояться. А, может, лучше вовсе прятаться?
От раздумий меня отрывает стон боли, исходящий со стороны Адама. Я быстро бросаю взгляд на дверь, но доктора там нет. Становится страшно, потому что встать и помочь Адаму я не смогу, зато он, по всей видимости, как раз подняться и решил.
— Адам, тебе нужно лежать.
Он замирает и поворачивает голову в мою сторону.
— Какого хрена? — рычит он, замечая в моей руке трубку. — Он что заставил тебя лечь на переливание?
Наконец, он замечает трубку и в своей руке, тянется к ней, но замирает, понимая, что этим только усугубит ситуацию. Откидывается на кушетку и с его губ слетают матерные слова.
— Адам, пожалуйста, успокойся, тебе нужно беречь силы. Меня никто не заставлял. Я сама захотела, а Павел только согласился.
— Павел? — с ироничной усмешкой на губах, спрашивает он. — Успели подружиться?
— Прекрати язвить, я серьезно. Ты ранен, а он пытается тебе помочь. Он не знал, когда привезут кровь, мне что, нужно было оставить тебя умирать?
— Я бы не умер.
Он не слышит меня, зато хочет казаться сильным и непробиваемым. Скалой, за которой можно спрятаться, надежной, большой. Настоящим мужчиной.
— Прекрати дергаться, Павел отошел, ему привезли все необходимое.
— Здесь все есть.
— Кровь тоже есть?"
"Меня раздражает его упрямство и нежелание принимать очевидное: ему нужна помощь, а не игра в героя. На кону его жизнь, а ему, кажется, наплевать. От одной мысли, что Адам может умереть, у меня все холодеет внутри, ведь неизвестно, кто и за что это сделал. Что, если я и дети — следующие?
Дверь открывается и на пороге показывается Павел. В его руках небольшой медицинский бокс, который он кладет на стол и удивленно смотрит на Адама.
