— Ты же понимаешь, что тебе лучше было уехать с ним?
— Что тебе нужно?
— О, как ты заговорила, — Лиза улыбается. — А так сразу не догадалась?
Я смотрю на ее красивое лицо: замечаю четко подведенные стрелки, нарощенные пушистые ресницы, пухлые, наверняка сделанные гиалуроном губы, точеные скулы. Она красива, привлекательная, стильная женщина, у которой есть дочка. Я понятия не имею, зачем ей похищать меня, разве что… догадка ослепляет меня, как вспышка молнии. Адам. Он единственная причина, из-за которой она делает это.
— Вижу, догадалась, — она утвердительно кивает и осматривается в поисках, куда присесть.
Не найдя ничего подходящего для ее статуса и скривив лицо, Лиза продолжает стоять, осматривает меня и пожимает плечами:
— Смотрю на тебя и не могу понять, что он нашел. Сына ты ему родила? Так и я бы родила, представляешь? Дочка — прямое доказательство того, что я могу забеременеть. А он все равно другую нашел. Всегда были другие, представляешь? Саши, Вали, Алисы, Оли, все, кроме меня.
Я была не больше, чем его друг, а когда он узнал о чувствах, прекратилась и дружба. Так нелепо!
Лиза обнимает себя руками и ходит из стороны в сторону, поглаживает худые плечи, будто ей холодно.
— Я все ждала, что он подумает, что ему надоест быть одному и он посмотрит в мою сторону, а потом появилась ты, — Лиза противно засмеялась. — Жена и мать его сына! Жена, представляешь? Я как увидела тебя, подумала, что шутка, а как он меня из-за тебя выставил?! Нет, ты была не шуткой.
Настоящей женой.
— Лиза, послушай, — я хочу сказать, что на самом деле не настоящая его жена, что вовсе не хотела ничего подобного, что даже не собиралась за него замуж и даже сейчас между нами ничего нет, кроме сына, которого я тоже родила по случайности, но Лиза не дает сказать и слова.
— Заткнись! — рычит она. — Заткнись, иначе я прямо тут пристрелю тебя! Ты кем себя возомнила? Думаешь, обошла меня? Ни черта подобного! Я просто прикажу тем ребятам, что привезли тебя сюда, тихонечко избавиться от твоего тельца.
И спокойно заживу с Адамом и твоим сыном. Да-да-да, — она смеется. — Даже рожать не придется, представляешь? Я просто буду рядом, стану поддерживать его, помогать с воспитанием младенца, ведь я так хорошо знаю, что делать. И не будет у него никого больше. Я не позволю!
По тому, как она убеждает сама себя, убеждаюсь в ее безумстве. В том, что она или не понимает, что делает, или понимает, но совершенно не боится правосудия.
