А мне это только на руку: прохожу в комнату, осторожно ступая и стараясь не шуметь, присаживаюсь на краешек кресла поодаль. Может хоть так, подслушивая, пойму, что вообще происходит. То, что Демид с Лютым знакомы, уже ясно, причем знакомы очень хорошо. Вот только с чего вдруг дружба сошла на нет?
Не успеваю сама себе задать этот вопрос, как тут же получаю ответ: женщина. Похоже, крепкая мужская дружба рассыпалась прахом всего лишь из-за того, что они не поделили женщину. И, судя по интонации, когда Рокотов произнес имя Эллы, и реакции Лютого, оба еще не пережили до конца ее утрату.
— Это из-за тебя Элла погибла!
Вздрагиваю, тут же поднимая глаза на обоих мужчин. Но… Демид ведь говорил, что она погибла при родах!
— Повтори, что ты сказал? — вкрадчиво переспрашивает Лютый, сузив глаза. По одному только предупреждающему тону уже ясно, что повторять эти слова не стоит, но Рокотов будто нарочно подается вперед и, не сводя с мужчины пылающего взгляда, припечатывает:
— Это ты виноват в ее смерти.
Мгновение — и Лютый поднимается.
Одним махом ноги опрокидывает стоящий на пути журнальный столик, и бросается на Демида. От грохота и звона стекла испуганно зажимаю рот ладонями, сдерживая вскрик. Рокотов поднимается навстречу и, когда Лютый хватает его за грудки и встряхивает, не остается в долгу, и тоже вцепляется в его одежду.
В отличие от меня, Бритый не теряется: подлетает к ним сразу. Откуда-то сбоку вылетают еще несколько человек и с усилием растаскивают разъяренных мужчин, пока они не успели пустить в ход кулаки.
— Пусти, — ревет Лютый не своим голосом, но трое его подчиненных держат крепко. Он дергается, словно зверь в силках, пытаясь вырваться из хватки.
Демид делает над собой видимое усилие, не дергается, просто кивает держащим его людям, решая первым пойти на перемирие.
— Хватит, отпустите. Я сюда не за этим пришел.
Лютый хоть и вырывается из захвата, но не делает попыток на него наброситься. Только буравит полным злобы и ненависти взглядом, тяжело дыша.
— Я все сказал, — поправляя рубашку, произносит Демид сквозь зубы, — Надеюсь, ты меня услышал.
— Я тоже все сказал. Сейчас можешь идти, потому что я дал слово тебя не трогать. Но потом… — произносит Лютый. Многообещающе замолкает на секунду, а после добавляет низким голосом, — Я тебя из-под земли достану, Рокотов. И уж поверь, спрошу за все. И за эти слова, и за Лесю.
Демид кривит губы в усмешке, словно говоря «сначала попробуй найти», а после, развернувшись, шагает к выходу.
