Демид занимает место напротив меня, гасит верхний свет, оставляя приятный полумрак от неярких ламп на стенах, от чего становится еще уютнее. Правда, мне совсем не до этого. Даже ужин в горло не лезет, потому что вечером я уже три раза в разное время набирала маму. Ее телефон до сих пор оставался отключенным. Можно, конечно, предположить, что она про него попросту забыла, включит утром, но меня не отпускает тревога.
Кусаю губы и просто кромсаю на кусочки рыбу, пытаясь собраться с духом и начать разговор.
— Что-то случилось? — проницательно спрашивает Демид, все это время молча наблюдавший за мной.
Выдыхаю, прикрывая на мгновение глаза, и решаюсь. Выбора нет, поговорить об этом все равно придется.
— Я хотела у тебя спросить, можно ли к маме съездить, — говорю я, а сама безотрывно слежу за реакцией Демида.
— Соня… — хмурится он.
— Просто она позвонила, сказала, что это что-то срочное! — тороплюсь объяснить я, боясь услышать отказ, — Вдруг и правда что-то серьезное!
Глаза против воли наполняются слезами, и я поспешно отвожу взгляд.
И без этого себя накрутила за весь вечер, а теперь и вовсе от бессилия разреветься хочется.
— А позвонить и спросить?
— Я звонила, но она не сказала. А теперь я ей дозвониться не могу, телефон выключен! — говорю дрожащим голосом, едва справляясь с подкатывающей истерикой, — Ладно, забудь. Ты прав, да, я сама знала, на что шла, — повторяю слова Демида, избегая встречаться с ним глазами.
— Сонь. Я отправлю парней проверить, что там и как, — его голос заметно смягчается, — Если все в порядке, съездишь к своей маме.
Но без Леси, чтобы лишнего внимания не привлекать. И ненадолго.
Я не верю своим ушам! Даже на всякий случай осторожно взгляд поднимаю, чтобы убедиться, что мне не послышалось.
— С-спасибо, — бормочу растерянно.
— Давай ешь, хватит слезы лить по пустякам, — хмыкает мужчина, кивая на мою тарелку.
Улыбаюсь через силу и действительно принимаюсь за ужин. Я ожидала, что Рокотов категорически запретит вообще об отъезде заикаться, но он не просто выслушал, но даже решил проверить сначала, все ли в порядке.
Очень надеюсь, что если так, то и к маме Демид ненадолго меня отпустит.
От мыслей отвлекает его голос:
— Спасибо за ужин. Было дьявольски вкусно.
— На здоровье, — улыбаюсь я широко. От этой простой благодарности в груди разливается приятное тепло.
— Останешься на ночь?
Демид вопросительно вскидывает бровь и его взгляд становится таким тягуче-темным, что внутри невольно екает.
