Становится совестно и я виновато вздыхаю:
— Прости, пожалуйста. Я собиралась сегодня позвонить. Просто сейчас такая ситуация, что лучше лишний раз не нагнетать.
— Что за ситуация? — в голосе мамы слышится неприкрытая тревога, а потом она охает, — Он тебя бьет, да? Запрещает видеться со мной, в гости приезжать? Так я и знала, что какой-то подвох есть, не зря все-таки соседки болтали… Такие, как он, всегда тиранами оказываются. Ты сейчас одна? Приезжай срочно!
— Мама, мама, стой, подожди! — у меня еле получается перебить ее тираду, — У меня все в порядке, честное слово! Демид, он… он хороший.
Я его почти не вижу сейчас, он постоянно занят, вот и приходится и за домом следить, и за делами всякими… Не оставлю же я его одного тут: кто его накормит, с работы встретит?
И ведь почти правду сказала… Все равно на душе муторно из-за того, что приходится маме врать. Но ничего. Совсем скоро уже все разрешится. Во всяком случае, очень на это надеюсь.
— Точно? — переспрашивает мама с подозрением, но уже слышно по голосу, с каким облегчением она говорит.
— Конечно.
— Сонь… — она заминается, — но, может, приедешь все-таки в гости? Тебя давно не было, мы соскучились очень. Хоть на денечек.
— Даже не знаю, мам, — говорю честно, — я посоветуюсь с Демидом.
— Приезжай хотя бы ненадолго. Демида тоже бери. И Лесю, конечно.
Вздыхаю тяжело. Мне и самой хочется увидеть маму, да и с братом и сестрой повозиться. Но не знаю, что на это скажет сам Рокотов…
— Ма, я постара…
— Это срочно, Соня, — перебивает она серьезным голосом.
— Л-ладно, — запинаюсь я, опешив от внезапной смены тона разговора.
— Мне пора бежать. Жду тебя очень, — снова тепло говорит она.
Мама кладет трубку и я, слегка растерявшись, смотрю на дисплей. И тут меня осеняет: я же даже не спросила толком, что случилось! Перезваниваю снова, но телефон уже недоступен. Наверное, снова Валечка случайно отключила, когда мама по привычке оставила его на столе. Ох, только бы не заболел никто! После тяжелой болезни бабушки, за которой мы ухаживали до самого конца, самое страшное — услышать снова какой-нибудь ужасный диагноз…
Нервно кусаю костяшки пальцев.
Надо перезвонить позже, обязательно, чуть позже мама точно заметит, что телефон отключен совсем. В этот момент Леся подползает ко мне и, держась за мою ногу, бодро поднимается на ноги.
— Что такое, моя зайка? Уже на улицу хочешь? — улыбаюсь я, глядя на то, как Леся уже натягивает любимую панамку для прогулки, которую держала в кулачке за край.
