Никита, разве ты не должен быть в садике? – она запнулась и снова посмотрела на меня. – Сейчас же позвоню твоему отцу, он как раз собирался после переговоров за тобой ехать. Что-то случилось, да? Вы его воспитательница?
Да, день сегодня отвратительный... Я так мечтала поскорее все здесь утрясти и отправиться домой, но кажется, что быстро не получится.
– Нет, я... – Никита надавил ботинком на мои туфли, а я, запнувшись, поглядела на мальчика."
"Повисло молчание, я подняла глаза к изумленному женскому лицу.
Разве я пришла сюда мямлить? Сейчас расскажу отцу Никиты про инцидент на перекрестке. Он должен знать, что мальчика едва не сбила машина. Да, я обещала Никите не ябедничать, но и молчать не собиралась, пусть хоть все туфли мне отдавит. Не ради этого я проделала такой путь и внесла коррективы в свои планы на вечер по поеданию вкусного мороженого.
– Нет, я не воспитательница, но очень бы хотела, чтобы вы пропустили меня к отцу этого мальчика, чтобы лично рассказать о причинах, которые привели сюда.
Уверена, для него это будет ценная информация.
В лучшем случае меня сейчас просто попросят выйти из кабинета главного директора, а в худшем… В грубой форме предложат не совать свой нос куда не надо. Кому понравится, когда его нравоучают?
Женщина подняла трубку телефона и связалась с генеральным директором, сообщив ему все слово в слово, как я и просила.
– Проходите, – кивнула она в сторону двери.
Никита, опустив плечи, пошел первым, я же направилась следом. Мои руки уже потряхивало от напряжения и тяжести коробки, что я держала.
Нужно было оставить ту в приемной на небольшом диванчике, который я заметила. Жаль, что хорошая мысль пришла в голову слишком поздно.
Я вошла в просторный кабинет, сделала несколько шагов и замерла на месте. Неужели рабочие кабинеты бывали такими огромными, светлыми и прекрасными? Мои ожидания не оправдались сейчас во второй раз, когда я заметила мужчину, который сидел в кожаном кресле за столом из красного дерева или ореха.
Это был не страшный пузан, как представлялось мне всю дорогу до «Паллас Холла», а вполне красивый и ухоженный молодой мужчина. Отцу Никиты я бы дала не больше тридцати пяти. А широкий размах его плеч не оставлял сомнений, что вместо пуза у него были на животе кубики.
– Ник? – мужчина окинул меня беглым взглядом и сосредоточил внимание на сыне. – Ты почему не в садике? – спросил он.
– Пап, – мальчик пробежал через весь кабинет и забрался ему на колени.
