Несколько минут я усердно терла сухой шваброй входную лестницу, потом тихо поставила ведро, положила щетку и понеслась по улице.
Туфли немилосердно жали, и, поймав такси, я тут же скинула их, боже, какое счастье. Таксист поглядел в зеркальце и спросил:
– А деньги у тебя есть?
Я заверила его в своей кредитоспособности и велела ехать прямо к Роуэнам.
Луиза кинулась обниматься со слезами на глазах:
– Даша, ты откуда? В таком виде, босиком!
Я замахала руками:
– Заплати лучше за такси.
Луиза расплатилась с шофером, и тут мы сообразили, что стихийно перешли на «ты».
– Луиза, дай мне что-нибудь из своих вещей и какие-нибудь туфли.
Через некоторое время, в брюках и блузке, а главное, в лодочках, слава богу, у Луизы оказался 38-й размер, я сидела в гостиной и слушала рассказ девушки.
Несколько недель, прошедших после нашей последней встречи, были для нее кошмаром. Отец практически не давал денег, а муж перестал с ней разговаривать.
Каролину привезли из психиатрической клиники домой, но она лежала в постели и требовала постоянного внимания. Бедная Луиза разрывалась между тремя эгоистичными родственниками, стараясь всем угодить. Но, очевидно, это плохо ей удавалось, так как сегодня утром отец ехидно сообщил, что едет к нотариусу изменить завещание. Но до конторы он так и не доехал, благополучно свалившись на рельсы метро."
"– Это ужасно, – всхлипывала Луиза, – но мне его совершенно не жаль.
Более того, страшно рада, что он не успел изменить завещание и я сумею получить деньги. Тело сейчас в полицейском морге, Пьер опознал то, что осталось. А когда полицейские сообщили маме, та хлопнулась в обморок, и доктор подозревает, что ее нервы не выдержат еще и этого испытания. И вообще, у нас тут полно всяких странностей.
Я навострила уши:
– А что такое?
– Кто-то регулярно обшаривает дом. Сначала перевернули письменный стол у отца, потом обыскали секретер и ничего не взяли.
И вообще, этот любопытный – ужасный идиот. Представляешь, он высыпал всю овсянку и зачем-то вывалил джем из банки. Какие-то дурацкие действия. И ведь у нас практически никого не бывает из посторонних. Может, это мама окончательно сошла с ума и безобразничает?
Я вспомнила испорченное варенье, паштет и призадумалась. Нет, это не Каролина.
Глава 19
Домашние возмущались моим побегом из больницы.
