— Я не рассказывал, пока мы не удостоверились, но теперь точно известно, что твоя болезнь была вовсе не болезнью.
— А чем?
— Это было отравление, Камилла. Кто-то тебя отравил.
— Что? Но кто? Зачем? Кому я нужна-то?!
Я рассказал ей все, что мы узнали о ядовитом растении, которое было применено и о способах, которыми это могли сделать, чтобы создать нужный эффект:
— Подумай, может, ты воспользовалась каким-то кремом как раз перед болезнью? Или мылом? Умывала лицо чем-то новым?
— Но я никогда не использовала никакие крема на лицо до болезни.
Мне это было не нужно. И мыло... да, конечно, я использовала мыло, но только на руки. Может быть такое, что с рук...
— Нет, это должно быть что-то, что соприкасалось с лицом. Может, ткань? Новые наволочки на подушки?
Она лишь отрицательно покачала головой:
— Ничего такого не было. Те дни ничем не отличались от предыдущих. У меня не было денег, чтобы покупать что-то новое.
— Плохо, — тяжело вздохнул я. — Это может значить, что кто-то пробрался в дом и, например, опрыскал твою подушку ядом.
Или полотенце.
— Боги милостивые! — ахнула Камилла. — Кто-то мог проникнуть в дом?
— Прости. Не бойся, знай, теперь, я смогу защитить тебя от всего.
— А если бы Дэни в тот день решил полежать со мной рядом на кровати? Он ведь тоже полуэльф. А если бы... — она обхватила себя руками за плечи, будто замерзла.
Поддавшись порыву, я обнял ее, пытаясь защитить:
— Все будет хорошо. Этого не случилось. Все будет хорошо.
— Но зачем? Кому все это нужно? Почему так случилось? — вместо того, чтобы вырваться, Камилла прильнула ко мне сильнее.
— Я не знаю. Но я разберусь с этим, обещаю тебе. Я смогу защитить тебя и детей.
Глава 17
Герцогиня Камилла Роквистер
Я сидела в своей комнате перед зеркалом и, откинув вуаль, разглядывала лицо. Доктор ФицУильям сказал, что я уже прекрасно выгляжу, но, конечно, это была всего лишь лесть в попытке меня успокоить. Я налила на ладонь очередной чудодейственный бальзам и начала наносить его на кожу похлопывающими движениями.
Опухоль сошла, и мое лицо обрело практически те же самые черты, что были до болезни. Обновленная зажившая кожа была светлой-светлой, почти белой, не знавшей солнца. Но по всему лицу расползлись побелевшие уже тонкие полоски шрамов, похожие на трещины. Кожа уже не бугрилась вокруг них, как было раньше, на ощупь эти шрамы были на одном уровне с кожей, только по цвету выделялись. Если смотреть издалека и в полумраке, наверное, и незаметно.
