— Не советую даже шутить подобным образом, — нахмурился он. — Речь идет о новорожденном малыше, воздействие лекарств может заставить его перекинуться, но в дальнейшем негативно скажется на стабильности его психики. Что тебе важнее: возможность представить его обществу или его здоровье?
— Конечно, здоровье, — я тяжело вздохнул. Значит, придется ждать.
— Но это еще не все, — добавил ФицУияльм.
— Что еще? — я нахмурился.
— Отец недавно был у меня и по секрету поделился новостями. Твой отъезд привлек нежелательное внимание некоторых сильных мира сего.
И твой интерес к наследству Дэниела тоже не удалось скрыть бесследно. Уже поползли слухи, пока еще ничем не подтвержденные и безобидные, но, боюсь, скоро эти обрывки информации могут обрасти нежелательными версиями и подробностями.
— О чем ты?
— Отец велел передать, что было бы очень полезно, чтобы на балу в честь середины лета ты появился в свете с женой.
— Он знает? Ты ему сказал?
— Он старый интриган, от него сложно что-либо скрыть, хотя я ему ничего не говорил.
Просто подумай об этом, герцог Уильямс ничего просто так не говорит.
Я тяжело вздохнул. Действительно, герцог был другом моих родителей, и всегда помогал мне в самые сложные моменты.
— И еще одно, — добавил Кевин, поднимаясь с кресла, — герцогиня Ферсферт вернулась из своего путешествия на воды и пытается восстановить свои связи в столице. Очевидно, она уже достаточно поправила свое здоровье. Говорят, ее отъезд был связан с каким-то скандалом при дворе вдовствующей императрицы.
Бал в честь середины лета она не пропустит.
Я тяжело вздохнул.
Герцогиня Камилла Роквистер
Аккуратно забрав волосы, я начала на втирать в кожу лица очередной целебный бальзам. Отдельное внимание уделила шрамам, аккуратно распределила состав, старалась обходить губы и зону вокруг глаз. Бальзам холодил кожу и ощутимо пощипывал, он должен был снять красноту и воспаление, но от его испарений, даже если наносить аккуратно, начинали слезиться глаза. Доктор ФицУильям рекомендовал применять бальзам чаще, показал приемы массажа, которые требовалось выполнять, чтобы размягчить шрамы.
..
Хотелось просто вышвырнуть проклятый флакончик в окно и зареветь.
Какие же люди глупые и нетерпеливые существа. Только недавно я стояла на пороге смерти, всего несколько недель назад моя кожа была покрыта струпьями и засохшей коркой болячек, раны под ними не заживали прежде месяцами. А теперь, наконец, случилось столь ожидаемое — раны закрылись, но мне этого было мало.
