Чувствую легкое раздражение из-за того, что паника в его голосе слишком очевидна, чтобы ее игнорировать. Неужели мысль о том, чтобы пожениться сейчас пугает его настолько сильно? — Я же девочка, люблю наряжаться.
Тапочек с минуту размышляет над моими словами, кивает — и идет следом.
Похоже, сегодня и есть тот самый день Икс, когда Ольга будет примерять платье в последний раз перед свадьбой. Нет ни единой другой причины, почему еще машине Рэма быть здесь. Я должна, нет, просто обязана видеть это собственными глазами!
Глава восемнадцатая: Рэм
Это все какая-то большая лажа.
Просто колоссальная жопа в моей жизни, под названием: свадьба с Ольгой.
Я позвонил ей вчера вечером, предложил встретиться. Мы поужинали, и я как бы невзначай расспросил, откуда в ней такая разительная перемена. Надеялся, что Ольга признается, что получила наставления от моей обезбашенной сестренки, но она не призналась. Просто не очень убедительно растеклась мысль по древу на тему, как она была не права, как позволила эмоциям затмить разум и так далее и тому подобное.
Обычная ее песня, когда она пытается прикрыть вранье фиговым листком. Пару лет назад она вот так же невразумительно мямлила о том, что ее вполне устраивают наши отношения без намека на брак. Я и тогда ей не поверил, а уж теперь — тем более. Но я никогда и не думал осуждать ее за ложь. Сам-то тоже не святой. Достаточно того, что она слишком влюблена, чтобы наставлять мне рога даже в мыслях, а все остальное, честно говоря, мне по барабану.
После ужина я отвез Ольгу домой, мы занялись пресным сексом. Я оделся и свалил ровно через час, пообещав на прощанье, что пойду с ней на чертову примерку, но с условием, что она ограничится одной подругой, а все ее безумные родственники, если хотят, пусть любуются на платье дома, сегодня вечером и каждый следующий день до свадьбы. Зачем я это сделал? Хотел попытаться придать этому предсвадебному переполоху хотя бы видимость нормальности. Должно же в моей жизни быть хоть что-то настоящее.
И вот, полчаса назад мы приехали в салон: я, Ольга и ее страшная, как моя жизнь, подруга Кристина. Которая, кстати говоря, пару раз весьма недвусмысленно намекала, что не прочь залезть ко мне в штаны. Чур меня от такого счастья.
Пока я, умирая от скуки, сижу на огромном кожаном диване, сзади раздается мелодичный перезвон дверных колокольчиков. Я бы и внимания не обратил, если бы вместе с ними в мои ноздри не ударился знакомый запах карамели и груши.
