Снова мысленно ржу, и, ловко заходя вперед, перехватываю малышку свободной рукой, притягивая ее в собственность своих рук.
— Третий же, — напоминает Влад.
— Знаешь, мне будет спокойнее, если она будет под присмотром, — изображая саму серьезность, говорю я. И одними губами прибавляю: «Отсоси, чувак».
— Не говори обо мне в третьем лице, братик, — улыбается мое с таким трудом отвоеванное сокровище — и ощутимо тыкает меня локтем под ребра.
Этого недостаточно, чтобы вывести меня из строя, но на миг я теряюсь — и Ени выскальзывает из моих рук.
— Сюда, Ени, — Влад кладет руку ей на талию, услужливо распахивает дверь и заводит внутрь.
— Мои вещи остались внизу, — слышу ее голос из недр комнаты, и, скрепя зубами, возвращаюсь за сумкой.
Несколько минут торчу в гостиной, думая о птичках, кроликах, щеночках и прочей фигне, лишь бы успокоиться. Куда там. Опускаю взгляд на штаны, зло чертыхаюсь: нет, ну я реально палюсь. Скрепя сердце, застегиваю пиджак. Воображаю рожу Влада, когда он это увидит, и мысленно готовлю пару крепких выражений на случай, если брат откроет рот.
А он его откроет. Черт, ведем себя как пришибленные. С той только разницей, что оба знаем — это просто стеб. Иногда даже взрослым мужикам хочется понянчиться с обезбашенной деточкой.
Когда поднимаюсь наверх, то застаю картину: все шкафы, тумбочки, ящики открыты, и Ени носится по комнате, вслух размышляя, куда и какие вещи будет класть. Не успеваю и слова сказать, как она забирает сумку из моих рук и буквально вытряхивает ее содержимое на кровать.
Мы с Владом переглядываемся, когда на верхушке «горы» оказывается чумовой кислотно-желтый лифчик, а под ним, кажется, полосатые гольфы.
— Эммм… — пытаюсь что-то сказать я, но вовремя сдерживаюсь, потому что чуть было не брякнул, куда и с какой целью она надевала ЭТО.
— Хочешь посмотреть гараж? — не теряется Влад.
Карамельные глаза вспыхивают таким восторгом, что я чувствую себя тупым олухом. Почему эта мысль не посетила мою голову? Почему я, черт подери, так жутко туплю?
— Мамочка говорила, что у вас большой гараж, — мурлычет эта кошечка, а потом, хватая брата за руку, несется к лестнице.
Вижу, что он с трудом за ней успевает. Если бы Влад грохнулся, Бон-Бон поволокла бы его волоком, как ребенок — игрушечного медведя.
— А чем ты занимаешься? — пытается завязать разговор Санчо-Пансо. Я уже забыл ее имя, да и о ней тоже забыл.
— Конструктор автомобилей, — отвечаю, даже не глядя в ее сторону.
— Как интересно.
