— Это всего лишь образ, — встает на ее защиту нечто, по росту и голосу явно мужик, но по внешнему виду все же женщина. И вроде даже не старая.
— Да запросто, милая, — кривляюсь я. Терпеть не могу всех этих подружек, которые не понимают, когда нужно держать рот на замке. И ежу понятно, что такая «защита» подействует на мое терпение, как красная тряпка на быка. — Одевайся так сама, а? И пусть на твою обнаженную душу смотрит хоть вся Кольцевая — мне фиолетово. А до тех пор, пока Бон-Бон наша сестра, мы будем решать, в каком виде ей блистать на подмостках.
— Он зовет ее Бон-Бон, — слышу восторженный шепот в спину, и следом легкое повизгивание: — Это так мило!
Поворачиваюсь, улыбкой сражаю наповал двух девчонок — одну в очках, другую с чумовой прической — и снова иду в сторону моей малышки. Она уже на лестнице, схватилась за перила с видом человека, готового оторвать их и съездить мне по физиономии.
— Я буду играть в таком виде, — говорить она уже из чистого упрямства, лишь бы не сделать по моему.
— Только в своем больном воображении, — рычу я, напирая.
Почему, блин, просто не подчиниться? Я не так много прошу, всего-то переодеться в пристойное платье средневековой девушки: на хрен закрытое до самого носа, и длиною в пол. Чтобы никто, в том числе и ее недобиток, то есть Тапок, мог только догадываться, что спрятано под сотней подьюбников и десятками крючков. Мысль о том, что кто-то будет таращиться на прелести моей строптивой карамельки просто на хрен убивает во мне терпение.
И теперь я действительно зол.
Замуж собралась, милая? Нарядилась в шортики и эту… рыбью сеть? Ну, значит, не обижайся.
Мне нужно всего два шага, один стремительный рывок, чтобы дотянуться до нее. Я почти чувствую ее тонкое запястье в своем кулаке, но… ничего не происходит. Эта чертовка уворачивается и каким-то чудом умудряется снова оказаться на пару ступеней ниже.
— Я в тебя верю, братишка, — подначивает снизу Влад, подружки Бон-Бон хором желают ей удачи.
Бля, ну что за…?
— Я тебе не невеста, которую можно затолкать за пояс одним движением брови, — огрызается Бон-Бон.
Я вижу, что она на взводе, глаза горят таким сумасшедшим блеском, что хочется остановить время и украсть эти искры. Что бы яс ними делал?
Мотаю головой, вышвыривая несвойственную мне романтическую фигню.
— Была бы ты моей невестой, малышка, я бы переложил тебя через колено и сделал так, чтобы ты надолго усвоила правила послушания.
— Извращенец, — кривится она.
