Я терпеть не могу женщин без царя в голове, мне не интересны игры в «соблазни меня, если можешь» и я давно не в том возрасте, чтобы «умирать» из-за неразделенной симпатии. Но чем-то она меня держит, и я понимаю, что сколько бы я ни пытался это анализировать — ничего не получится.
Когда до дома остается пара кварталов, звонит Оля. Я настроен не отвечать, но она названивает. Беру трубку, коротко и сухо здороваюсь: пусть знает, что двенадцати часов недостаточно, чтобы я простил ее выходку. Мне почти хочется, чтобы она перестала вести себя, так, словно будущая свадьба превратила меня в ее собственность.
Увы, раскаяния нет. Вместо него я слышу упрек в том, что она проплакала из-за меню всю ночь, что сегодня у нее важная деловая встреча, а у нее глаза покраснели и опухли. Я молча выслушиваю, кажется, бесконечный перечень претензий и ловлю себя на мысли, что единственное, чего мне в эту минуту хочется — спросить, зачем она тогда согласилась выйти за меня замуж, раз я такой херовый, куда ни ткни. Но я не спрашиваю.
Когда стенания заканчиваются, я чувствую себя чуть ли не героем, что до сих пор не сорвался.
И вдруг отчетливо понимаю, что поспешил. Куда мне брак, одна женщина, постоянные отношения с перспективой размножения? Не хочу.
— Успокойся, Оля, — говорю, когда она, наконец, замолкает. — Хватит. Я позвоню.
— Когда? — всхлипывает она.
Терпеть не могу женские слезы. Не те, которые искренние, а вот эти вот натужные рыдания. Понимаю, нужно пожалеть, сказать что-то ласковое в ответ, а не могу. Ведь если она сама себя не уважает, то почему ее должен уважать я?
— Когда посчитаю нужным.
Я нарочно избегаю конкретики. Потому что, очень может быть, я позвоню ей через неделю и только затем, чтобы сказать, что женитьба ни одному из нас не доставит радости и лучше расстаться, пока не поздно. И красная машина станет отличным украшением этого печального повода.
Как только я кладу трубку, «взрывается» рабочий номер. Я быстро переключаюсь, оставляя позади и свою слетевшую с катушек невесту, и «сестричку» в объятиях Тапка.
Работа — вот что всегда будет неизменной величиной в моей жизни. Сколько бы женщин не прошли транзитом через мое существование, работа всегда будет лучшей любовницей. Потому что иногда она так меня затрахивает, что я с новой силой ощущаю вкус повседневных вещей. И еще я всегда буду влюблен в эту категоричную суку, ведь она каждый раз напоминает, что мне еще есть куда расти, и в чем развиваться.
Я захожу в дом только, чтобы забрать чертежи и ноутбук.
