Потому что когда мы познакомились два года назад, он был совсем не тем, кем стал сейчас. Потому что сейчас вслед моему Тапочку поворачиваются женщины, потому что теперь его тело выглядит так, что впору рекламировать дизайнерские плавки, потому что я все-таки добилась того, чтобы он сменил очки на контактные линзы и теперь его глаза самого умопомрачительно орехового цвета, какой только существует в мире. И самое главное: в этой голове под модной прической скрывается потрясающий мозг. А в груди бьется сердце, а не орган, служащий для подкачки крови к гениталиям.
Мы познакомились два года назад, когда я носилась по всем ВУЗам в поисках своего призвания в жизни. У меня никогда не было четкого понимания того, чем бы я хотела заниматься, потому что я одинаково хорошо делала совершенно разные вещи: математика, литература, языки, история. Я умею чертить, хорошо пою, играю на пианино и немного на гитаре. Занималась скалолазанием, плаваньем и фигурным катанием. Я люблю театр и до сих пор хожу в маленькую саморганизованную труппу.
Обожаю фотографию и рисование, но не настолько, чтобы посвятить этому свою жизнь. Единственное, что мне всегда было по-настоящему интересно — балет. Но я не хотела заниматься им профессионально, опасаясь, что единственное в жизни пристрастие превратится в рутину.
В общем, в поисках вдохновения и озарения, я просто ходила по ВУЗам, брала рекламные проспекты, смотрела аудитории, надеясь, что судьба подаст мне знак, когда нужно остановиться. И она подала.
В лоб. Буквально. Выходя из аудитории, я от всей души припечатала ею парня, который как раз собирался войти. Бедняга так оторопел, что не мог произнести и пары слов, а шишка на его лбу росла буквально на глазах. Я поволокла раненого в столовую, на ходу расспрашивая всех встречных, как туда добраться. Уже там усадила на стул и, смочив холодной водой моток влажных салфеток, приложила к его лбу. И от всей души обозвала неуклюжим валенком. Но, когда увидела его глаза за стеклами очков, поняла, что ну какой же он валенок — он Тапочек.
Мой Тапочек.
— Привет, Ени, — здоровается он, как всегда жутко краснея, когда я подставляю губы для поцелуя. — Что с тобой?
Глаза Тапочка наполняются такой искренней тревогой, что за одно это хочется расцеловать его всего. Но выразительное покашливание за нашими спинами портит романтический флер моего настроения.
— Рэм, это — Константин Никольский, мой молодой человек. Костик, это — Роман Даль, мой брат.
