— Еще раз, но спокойно и без нервов, — говорит Влад, когда нас, наконец, приглашают войти в дом, — где Ольга? Она должна была появиться в больнице еще несколько часов назад, но не приехала и перестала отвечать на звонки.
Рэм демонстративно скрипит зубами, изо всей силы вцепившись в подлокотники инвалидного кресла.
— Она пропала! — визжит мать Ольги, зачем-то тыча мне в лицо какой-то скомканной бумажкой. — Ты ее довел!
— Дайте мне это чуртову писульку, пока я окончательно не взбесился, — рычит Цербер, и я мысленно молю его не делать глупостей и не вскрывать наш обман раньше времени.
— Лучше отдать ему письмо, иначе диалога не получится, — смягчает злость брата Влад.
После минутного колебания мать Ольги отдает Рэму письмо. Он читает его, хмурится и плотно сжимает губы, а потом молча передает мне.
Что в этом письме? Обычный истеричный бред о том, что она должна побыть одна, потому что не выдерживает прессинга и давления, и недоверие ее убивает. Короче, бла-бла-бла высоким слогом, с надрывом и плохо расставленными запятыми, вся суть которого в том, что ее, невинную овечку, довели чуть ли не до края жизни и она должна побыть одна.
«Не ищите меня, потому что я буду очень далеко!!!» — написано в самом низу листа. Я морщусь, разглядывая три восклицательных знака, как явный признак отчаяния.
И дураку понятно, что Ольга не хочет делать тест на отцовство, иначе почему не сбежала «в глушь, чтобы забываться», скажем, неделю назад? Стоит ли это расценивать, как безмолвное признание в том, что ребенок не от Рэма?"
"А еще через пару минут у матери Ольги звонит телефон и так мы узнаем, что ее дочь только-что попала в аварию, потому что сидела за рулем вдрызг пьяная.
И прежде, чем полиция забрала ее в участок, она успела сказать на чью-то камеру, что Роман Даль — животное, которое ее насиловало, унижало и оскорбляло. И что наш с Рэмом брак недействительный, потому что на момент вступления в брак со мной, он уже был женат. И женат до сих пор.
— Нет, Ени, — говорит Рэм твердо.
— Бляяяя, — тянет Влад, и смотрит на нас с видом человека, который понимает в чем дело.
* * *— Что, мать твою, происходит? — низким сухим голосом спрашивает Рэм, и мне приходиться встать рядом и положить руки ему на плечи, чтобы напомнить, что он вроде как калека и вскакивать с кресла будет не самой хорошей идеей. Он так сильно напряжен, что кажется, готов взорваться. — Влад!
Брат Рэма морщится, но я вижу, что ему есть, что сказать.
