— Представляешь, что о нас будут говорить?
— Ну, во-первых, не о нас, а о тебе, малышка, а во-вторых — давно ли ты стала оглядываться на мнение других?
Я освобождаю ступни, но встать на пол Рэм мне не позволяет: чуть приподнимает, словно я совсем ничего не вешу и бережно опускает на свои туфли. Боже, я сейчас реветь буду, как белуга! Пусть ванильно, пусть радужно и даже умилительно-сопливо, как диснеевская сказка, но это — моя сказка и мой принц. Я никогда бы не согласилась на меньше — теперь-то я это точно знаю.
Как ни парадоксально, но мы — первые, кто покидает эту свадьбу.
Уже девять вечера и нам пора лететь навстречу своей новой жизни. Чемоданы с вещами уже в машине Рэма и по такому случаю он даже разрешил сесть мне за руль. Сказал, что это первый и последний раз в жизни, когда он допускает меня за руль своего монстра. К счастью, после визита в больницу и подтвержденного диагноза «анемия средней степени», я начала пить какие-то жутко дорогие таблетки и мошки перед глазами понемногу сошли на нет.
— Через восемь часов, малышка, я тебя раздену и спрячу одежду под самым тяжелым камнем, — обещает Рэмс соблазнительно-обещающей улыбкой.
— Будешь ходить в юбке из банановых листьев и в лифчике из кокосовой скорлупы.
— Какая банальщина, — морщу я нос, и Рэм, вырываясь из плена ремня безопасности, тянется, чтобы жадно наброситься на мои губы.
Скорее бы на этот остров, потому что, честно говоря, мысль о языке мужа у меня между ногами не то, что сводит с ума — она просто превращает мои мысли в заварной клубничный крем.
"
"Нам ехать почти сорок минут, но пробок не так много и в перерывах, пока мы ждем своей очереди в потоке машин, мы, словно озабоченные подростки, целуемся. Если бы для шкалы поцелуем возможно было придумать шкалу пошлости, то наши сплетенные языки побили бы отметку в десять балов. Я уже молчу о том, что рука Рэма у меня между ногами делает все, чтобы его предложение начать прелюдию над облаками, больше не казалось мне чем-то достойным разве что порнофильма. Сейчас я взведена и готова опробовать все прелести частных рейсов.
Я сворачиваю на перекрестке — и в ушах начинает звенеть. Громко, оглушительно, будто кто-то свистнул в свисток. Машинально трясу головой, чтобы сбросить наваждение, только на секунду прикрываю глаза, а когда открываю, то слепну от яркого света фар, бьющих прямо в лицо.
Что происходит?!
Краешком сознания все еще пытаюсь осмыслить происходящее, каким-то чудом соображая — в нас летит машина. Что-то огромное и черное.
