— Дарина, — выдавил, наконец, Герман, — что ты здесь делаешь?
И я кожей почувствовала, с каким трудом дается ему каждое слово.
Женщина, казалось, только и ждала этого вопроса.
Она запустила пальцы в волосы Германа и улыбнулась настолько приторно, насколько позволила ей ее подтяжка лица.
— Что я здесь делаю? Да вот, хотела узнать, как проводит время мой муженек, пока я стараюсь и зарабатываю бабки для нашего безбедного существования.
Герман вскинул на меня глаза и в них я прочитала такое отчаяние, что мне на секунду даже стало его жаль.
И себя тоже. Ведь эта Дарина старалась говорить так громко, что на нас начали коситься посетители, сидящие за соседними столиками.
Мне стало ясно, что имел в виду Никита, а я вот, дура, развесила уши. И ведь поверила безоговорочно, когда он сказал, что давно в разводе.
И теперь я гадаю, было ли появление этой Дарины таким уж случайным, или Никита постарался, чтобы эта случайность произошла. Все же шансы не очень велики, чтобы вот так вот неожиданно встретиться.
К тому же, женщина не казалась удивленный. Скорее удовлетворенной, как хищница, которая смогла выследить добычу.
Так что…или она следила за мужем или Никита приложил руку к тому, чтобы все тайное очень быстро стало явным.
Я выбежала из ресторана в расстроенных чувствах, вызвала такси, и всю дорогу до дома закусывала губу, чтобы не расплакаться.
Ведь перед самым побегом, женщине удалось унизить меня.
— Я ухожу, — сказала обоим и побыстрее поднялась из-за стола.
Женщина, наконец, удостоила меня взглядом. Герман молчал.
— Ну что вы, посидите еще, — протянула она язвительно, — ведь так приятно провести время в дорогом ресторане за чей-то счет.
Это было очень обидно. Но хорошо, что с собой у меня оказалась наличность.
Дрожащими пальцами я достала купюры и бросила на стол сумму, с лихвой покрывающую весь наш ужин на двоих, а потом развернулась и поспешила к выходу."
"Когда пришла пора расплачиваться с таксистом, выяснилось, что у меня не осталось наличности, а картой он не хотел принимать.
Пришлось бежать в дом, просить взаймы у тети Лены и возвращаться к воротам, чтобы отдать шестьсот рублей мужчине.
Тетя, слава богу, не стала выпытывать подробности, только вздохнула и сказала, что она сама искупает и уложит Машеньку.
Я отказалась, потому что не собиралась позволять личным проблемам и разочарованиям, сократить и как-то нарушить мое общение с дочкой. Итак столько времени потеряла.
