Если он взял такой тон, то сделает по-своему.
Однажды я попыталась не послушать, когда он говорил со мной вот так. Никита не стал спорить. Просто подошел, подхватил, словно я пушинка, перекинул через плечо и понес. При всей сотне студентов, что на нас пялились.
И сколько бы я ни орала и не сопротивлялась, не отпустил, пока не усадил в машину. Да еще все время, пока болталась на нем вниз головой, ощущала его широкую ладонь, провокационно лежащую на моей попе. И как я не пыталась вывернуться, мне это не удалось.
Поэтому сейчас я просто поднимаюсь из-за стола и тянусь за сумочкой.
Почему-то не сомневаюсь, что он может повторить этот трюк, несмотря на то, что декорации другие.
— Сколько это займет времени? — спрашиваю обреченно, ведь мое время ограничено режимом кормления. А Тик-Ток хаусы фирмы, как я знаю, расположены за городом.
— Пара часов туда, пара обратно. Ты куда-то торопишься?
— У меня нормированный рабочий день. Я…хотела бы освободиться вовремя.
— Тогда пошевеливайся.
И первым идет к выходу.
Мне остается идти за ним и пялиться на его широкие плечи.
Притормаживает только у двери, распахивая ее передо мной и пропуская вперед.
— Спасибо, — киваю, так как вежливость никто не отменял.
До машины мы идем молча, а когда я оказываюсь в салоне, тут же отворачиваюсь к окну.
Никита чувствует себя вполне хорошо, чуть не насвистывает какой-то мотивчик, я же вся в напряжении. Пространство салона слишком мало, чтобы я могла наплевать на жаркие волны, идущие ко мне со стороны этого парня, каким-бы гадом он не был в прошлом.
Ругаю его, что затеял все это. Злюсь на себя, что я чувствую то, что чувствую. Если так пойдет и дальше, я не продержусь долго. Наплюю на все и…и он добьется своего, вот что. Я никогда не была такой сильной, как моя лучшая подруга. И сейчас…сегодня ночью, когда снова ворочалась без сна, ко мне вдруг пришла мысль рассказать Никите о дочке. И второй раз, когда увидела розы. Но я тут же отругала себя за это.
Может, Никита и хочет со мной переспать, но это не значит, что можно рассчитывать на что-то серьезное с ним.
Сегодня он здесь, завтра где-то еще.
Нет, конечно же нет, ни о чем серьезном с ним и речи быть не может. А потому не приплетаем сюда Машу. Но он же отец. Вдруг я совершаю огромную ошибку, скрывая? И как бы он отнесся? Мы никогда с ним не заговаривали о детях.
Боже, я сойду с ума.
— Что там за проблемы? — спрашиваю только затем, чтобы хоть на время прервать дурацкую мыслемешалку в своей голове.
— Драка.
