– Да помню я, Ярослав Антоныч, – подтвердила поспешно Полина.
– Во-о-от, – протянул он. – Мы с тобой давно не виделись да и о политике редко разговариваем, имея другие, гораздо более приятные темы для обсуждения, исключительно культурной направленности. Да и понимаю я, что барышня ты тонкой душевной организации, к военным делам не приспособленная, политикой не интересуешься, переживая все больше за художественно-изобразительное искусство. Но нынче, Поленька, наступило такое время, когда всем придется выбирать, с кем они – со страной или с «Антантой» англосаксонской.
Такая вот канитель.
– Ничего я не поняла, Ярослав Антонович, – разнервничалась, растревожилась Полина. – Что выбирать? Кого и зачем? Какая, на хрен соленый, Антанта? – ругнулась она одним из его излюбленных эвфемизмов.
– Да того, девонька, – не пришлось по душе Званному ее недоумение и возмущение, – что вот ты, например, уж сколь лет работаешь на врага России, который благополучно и радостно продвигает в нашей стране свои либеральные идеи и так называемые демократические ценности через культурные учреждения и организации.
Тебе же прекрасно известно, кто организовал ваш «Центр» и кто стоит за теми, кто его организовал, мы с тобой это уж не раз обсуждали. А какие направления в искусстве они продвигают и пропагандируют через этот ваш «Центр»? Сколько ты сама рыдала-страдала, когда тебя вынуждали да приказывали и приходилось всякую козлячью хрень соленую выставлять, Ержин Попаданыч! – ругнулся он, разнервничавшись.
– А сколько боролась за каждого талантливого художника, любящего свою страну и рисующего про нее, о ней, о ее людях? Вот и придется выбирать: ты с ними или вон с нами, – указал он кивком головы на угол, где стояли рядами прислоненные друг к другу картины.
– Увольняться, что ли? – растерялась от столь гневливой отповеди обычно всегда спокойного и ироничного Званного Полина и уточнила: – Из-за того, что на Украине началось, увольняться?
– Да не из-за того, – расстроившись окончательно от непонимания девушки, отмахнулся Званный.
Вздохнул и принялся растолковывать немного уставшим тоном: – Ты же понимаешь, что все эти западные фальшивые ценности насаждались во всех областях культуры: в кино, в театральном искусстве, в художественно-изобразительном, в литературе, на телевидении – везде. И продвигали его и лоббировали люди при власти и чинах, прикормленные западными «партнерами», Ержин их Попаданыч, – ругнулся он в сердцах еще разок.
