Впрочем, большинство ее одноклассников, помимо основного, школьного образования, занимались дополнительно еще и в других школах. Некоторые, как Полина, сразу в двух: в музыкальной и художественной, кто-то в литературных классах при университете, а кто в танцевальных студиях, так что не до особых злодейских проказ этим детям было, да и до простых, бытовых и мелких обманов тоже: пойдите попробуйте поучиться по десять часов в день, обалдеете гарантированно.
В Художественном институте имени Василия Ивановича Сурикова, куда Полина поступила после школы, неумение девушки прибрехивать и изворачиваться вообще перестало быть для нее такой острой проблемой.
Во-первых, потому, что, немного повзрослев, Полина как-то незаметно переросла неприятную особенность настолько сильно заливаться болезненно-мучительным стыдливым огнем, и если уж доводилось ей попасть в подобную ситуацию, то теперь, обдавая внутренним жаром, вспыхивали румянцем лишь ее щечки да наворачивались слезы на глаза, и то ненадолго.
Надо сказать, что за всю учебу случилась с ней такая «румяная» незадача всего единожды, и то не потому, что она неосмотрительно что-то наврала или оправдывалась, а по той лишь причине, что стало Полине ужасно стыдно за откровенную брехню другого человека – парня, с которым она находилась в тот момент в близких, романтических отношениях. Кстати, именно после этого случая они и расстались."
"Училась Поля на факультете теории и истории искусств с большим удовольствием и рвением.
Нравилось ей все, чем она занималась, до невозможности, так нравилось, что за всю институтскую учебу она не пропустила ни одного занятия, даже если болела простудой или гриппом, то, укутываясь в шаль и шарф, прихватив с собой лекарства и термос с горячим напитком из шиповника и травок, притаскивалась на лекции.
Ну и вторая причина того, что все пять лет Полину не беспокоила нестандартная особенность ее организма: из-за столь серьезного увлечения учебой и погружения в предмет ни в каких шпаргалках и подсказках на экзаменах она не нуждалась и, как следствие, необходимости в чем-либо оправдываться и изворачиваться не испытывала.
Так и отучилась в радость, получив прекрасное образование искусствоведа, специализируясь в основном на классическом реализме в искусстве, с упором на русское изобразительное искусство. И по окончании учебы сразу же устроилась работать, но – увы, увы – ни разу не искусствоведом.
