Умер и умер.
– Выходит, не умер, – заметила, задумавшись, Полина.
– Вот именно! – воинственно воскликнула мама, встряхнувшись возмущением. – Десять лет прошло, зачем она ему сейчас-то понадобилась?
– Да все за тем же! – раздражился Василий. – Включи логику, мам. За тем, что этим сволочам требуется захапать все, до чего они могут дотянуться! Потому что они используют любые возможности и шансы для укреп-ления своей организации! – как-то резко, в один миг захлестнуло его негодованием. – Потому что она все еще молодая женщина и может родить много славянских детей, которых воспитают бойцами-диверсантами, а девок продадут задорого, чтобы те, в свою очередь, рожали белобрысых детей.
Потому что эта квартира так и принадлежит только Насте, а захватив еще и Савку и шантажируя, обещая насилие, пытки-издевательства и убийство ребенка и Насти, они еще и стрясут с меня, по ходу, все, что только возможно! Потому что я буду исполнять все их требования, все! – прокричал он придушенно, вынужденно сдерживая рвущийся из него дикий, бессильный крик, чтобы не разбудить, не растревожить Саввушку.
– Буду исполнять! – повторил Василий, захлебываясь бессильной яростью. – До последнего надеясь спасти их обоих! Ее спасти!
Резко подскочив со стула, так, что тот отлетел в сторону и грохнулся спинкой на пол, в два стремительных шага он подскочил к окну, дернул ручку стеклопакета, распахивая створку на всю ширь. Нервно-судорожно вдохнув-втянув в себя морозный воздух, положил ладонь на глаза, с силой вдавив большим и средним пальцами виски, и пообещал, наверное, самому себе:
– Я этих сук достану… достану… Я им Настьку не отдам…"
"Обескураженные, захваченные врасплох внезапным и настолько страстным взрывом эмоций обычно всегда спокойного, рассудительного, где-то даже флегматичного Василия, Полина с мамой, замерев, смотрели на него оторопело-испуганно, только в этот момент осознав всю глубину и ужас пришедшей в их семью трагедии.
– Как, сынок? Как достанешь… если тут такое?.
. – прошептала потрясенно Елизавета Егоровна, снова прижав пальцы к губам, и расплакалась.
Он повернулся, посмотрел на нее каким-то бездонным взглядом, словно за пару этих минут прогорел внутри в пепел, присел, оперся на край подоконника, не замечая, как поток ледяного ветерка раздувает рукава его рубашки, и объяснил уставшим, потухшим тоном:
– Мы договорились о плотном сотрудничестве с контрразведчиками в поиске Насти.
