Потом моя самая близкая подруга разругалась со мной вдрызг, обозвав все теми же эпитетами, когда узнала, что я не осуждаю военные действия России и президента и уезжать не планирую.
Вспомнив тот разговор в кафе, Полина разволновалась и, стараясь немного успокоиться, сделала несколько глотков чая.
– Знаете, мы ведь дружили со школы. – Она посмотрела на Прохора, стараясь объяснить, что чувствует, не только ему, но и себе самой. – Были закадычными подругами, понятно, что жизнь-работа и дела нас немного развели, но мне казалось, что я знаю ее ну почти как себя саму.
У нас никогда не возникало разногласий и непонимания, во многом наши вкусы и взгляды на жизнь совпадали, и тут вдруг такое. Она негодовала, отчитывала меня, не слушая никаких аргументов и доводов, и пылала непримиримостью какой-то.
Полина снова отхлебнула и чуть поморщилась: сделала слишком большой глоток все еще очень горячего напитка.
– А потом… – продолжила она и тут же запнулась. – У меня был жених, он занимает довольно высокий пост в одном русско-европейском холдинге, мы собирались пожениться, но он тоже уехал, как и многие бежавшие из страны.
Звал меня с собой, а когда я отказалась, разорвал наши отношения. Выяснилось, что я его практически не знала и неверно оценивала как личность, приписывая черты характера, коими он не обладал. И его отречение от всего, что нас связывало, вот так просто и незатейливо: не хочешь ехать, ну тогда прощай… это было… – Поля посмотрела на Прохора и призналась: – Больно было.
Все это: и обливание меня помоями в сети людьми, которых я считала по-настоящему друзьями, и подруга, которая смотрела на меня с презрением, почти с ненавистью. И я не понимала, да и сейчас не понимаю, откуда, почему такая ненависть, такое осуждение и агрессия. Ну считаете вы, что вам надо бежать из страны, так и бегите! Но почему те, кто остается, в силу ли своих убеждений, не имея таковых вообще или в силу каких-то житейских обстоятельств, почему для вас все они становятся врагами, идиотами, «вонючей Рашкой» и «клятыми коммуняками», как написал про меня один деятель культуры.
А я ничего вообще про коммунизм не знаю, я никогда не интересовалась и не изучала эту идеологию. Да и Александр, и это его… – Полина не смогла договорить, чувствуя, как комом в горле перекрыло дыхание."
"– Ну да, такое всегда больно, поскольку розовые очки имеют нехорошее свойство разбиваться стеклами вовнутрь, – вроде как поддержал и посочувствовал девушке Ярыгин.
