Если роль хозяйки и жены для тебя недостойна, то роль наложницы и шлюхи, видимо, будет привычнее, — резко бросаю я, и она смертельно бледнеет, распахивая ресницы, из уголков глаз стекают молчаливые слезы, оставляя соленые дорожки на впалых щеках.
— Я думала…
— Что ты думала, Эйнин? Что я прекрасный рыцарь, спасающий тебя от всех невзгод? Или что люблю тебя?
— Лучше заткнись!
— Так я люблю, Эйнин, но для тебя это плохая новость. Это значит, что я никогда тебя не оставлю, достану из-под земли, с того света, если придется.
Найду, где бы ты ни была, куда бы ни спряталась. Я от всех тебя могу спасти, и от них тоже, — киваю в сторону окружающих нас солдат. — Но знаешь почему?
Она молчит, глотая слезы и отрицательно качая головой. Опуская запястья Эрики, сдергиваю зубами перчатку с руки и прикасаюсь кончиками пальцев к ее щеке.
— Потому что как от себя спасти, не знаю. Но я придумаю что-нибудь. Обязательно, Эйнин.
— Каттан, надо уходить. Нас засекли. В небе вертолёты ВВС Израиля, — докладывает взволнованный голос одного из старших агентов за моей спиной.
— Собирай группу. Уходим, — твердым голосом отдаю распоряжение, не отрываясь от Эйнин. Она сжимает губы, в последний момент разгадав выражение голода на моем лице.
— Не смей, — вырывается у нее, и я жадно запечатываю ее рот жестким поцелуем, до синяков сжимая точеные скулы, проталкиваю свой язык между жемчужных зубов, полностью порабощая сладкую крепость.
Она мычит и упирается, впивается зубками в безжалостного наглого захватчика. Я отвечаю ей тем же, и она кричит мне в губы, наша кровь смешивается, попадая в горло, обдавая металлическим соленым привкусом.
Запускаю пальцы в ее волосы, с силой обхватывая затылок. Поцелуй, больше напоминающий укус, становится глубже, яростнее. Я разбиваю ее оборону снова, и она сдается с тихим потрясённым всхлипом. Вот так, детка, ты должна запомнить, кто владеет тобой. И этот факт не изменят никакие внешние обстоятельства и преграды. С хриплым стоном отрываю ее от себя, тяжело дыша и глядя в потемневшие мятежные глаза.
Израильские пограничники близко. Пора, черт возьми. Пора!
— Не забывай меня, детка, — натянуто улыбаюсь я, слизывая каплю крови с нижней губы."
"— Сэр, у нас нет разрешения на нахождение в этой зоне, — настойчиво говорит агент, пристально наблюдая за нами. — Что делать с американцами?
— Пусть уходят. У них ничего нет. Мы ликвидировали подданного своего государства. Это не их юрисдикция, — холодно отрезаю я, отпуская Эрику, и перевожу взгляд на Хассана.
