Любая на моем месте едва ли бы что-то осознала, когда тебя так трахают. — Все, что тебе нужно знать, Эйнин, — прерывисто шепчет он, — ты — единственная женщина, которая мне необходима.
— Зубы заговариваешь, — Джейдан замирает за пару мгновений до того, как пульсация внутри меня нарастает до предела. Намеренно сжимаю его член, пытаясь довести себя до оргазма, но мне не хватает еще чуть-чуть, ещё немного. — Ах, еще.
— Еще?
— Да. Да…
— Имя мое назови… — Джейдан по — прежнему обездвижен, лишь собирает волосы на моем затылке в хвост и наматывает их на плотно сжатый кулак.
— Джейдан.
— Назови меня по имени, Эйнин, — дергает волосы вниз, приподнимая мой подбородок. Быстро выходит из меня, заставляя взвыть от ярости и несправедливости. Он меня убить хочет? — Давай.
— Джамаль, — выдыхаю я. — Джамаль… — что ты со мной делаешь. С нами? Зачем, Джейдан? Если ты мне солгал, я этого не вынесу.
— Да, Джамаль, — вырывается из моих губ, когда он вновь с утробным рыком наполняет меня, легко проникая внутрь. Кажется, эти секунды вне моего тела были для него таким же мучением.
— Джамаль, пожалуйста.
Опираюсь раскрытыми ладонями на стекло душевой кабинки, едва ли не падая от бессилия и накрывающих волн наслаждения, обрушивающихся на меня каскадом. Руки Джейдана мгновенно появляются рядом, и отпечатки от наших ладоней остаются на поверхности стекла, пока еще одна безумная ночь в нашей жизни только начинается…
Джамаль
Мне чертовски нравится, как Эйнин сражается, но то, как она проигрывает и сдается, заводит ещё сильнее.
Все наши споры неизменно приводят к тому, что происходит прямо здесь и сейчас. В полностью стеклянной душевой кабинке. Мокрые, возбуждённые, стонущие, мы одержимо трахаемся, словно после последнего секса прошли годы, а не несколько часов. Клубы горячего пара заполняют ограниченное пространство, обжигающие струи воды хлещут по нашим телам, под ногами неустойчивый скользкий пол. Эрика едва касается кафельных плиток носочками пальцев, распластанная по прозрачной стене; пригвожденная, распятая моим телом, свирепо вбивающимся в нее; влажные шлепки и удовольствие, от которого темнеет в глазах.
Она выгибается, пытаясь принять меня глубже, откидывает голову назад, хлестнув мокрыми волосами по моим плечам."
"— Сильнее, давай же, — приказывает задыхающимся шепотом.
Ладони скользят по стене, покрытой стекающими ручьями воды. Когда Эрика просит, у меня окончательно сносит крышу. Ни одной мысли в голове, только голая похоть и желание дать все, что она хочет.
