Мне не стоило с головой нырять в его горячий, всепоглощающий омут, из которого выбраться так же трудно и невозможно, как из зыбучих песков пустыни, о которых он меня предупреждал.
Занятые мужчины — табу для меня. Я сама пережила не одну измену, а сейчас оказалась на месте той… с кем изменили. И это мерзкое чувство, грязное. И даже полчаса принятия водных процедур не способны очистить меня от ощущения того, что я искупалась в луже с грязью.
Джейдана дома ждет невеста. Девушка, с которой его связывают не работа, расследования, а совместный дом, быт и история, о которой мне ничего не известно… их связывает то, что в действительности и должно быть между мужчиной и женщиной.
Они не решают задания, не спасают людей, они живут как семья… И от этих мыслей становится еще более горько.
Я сама не замечаю, как Джейдан проходит регистрацию в отеле, администратор провожает нас до лифта, и когда автоматические двери тесной зеркальной коробки закрываются и мы с Джейданом остаемся один на один в столь маленьком пространстве, я начинаю ощущать, как покалывает каждый сантиметр кожи от немого напряжения, повисшего между нами.
Чтобы не смотреть на Джейдана, я поворачиваюсь лицом к зеркалу и опускаю на плечи никаб, поправляя наэлектризовавшиеся прядки волос.
— И долго ты будешь молчать, Рика? Надень платок, — отдает сухой приказ Джейдан, рождая в моей душе бурю негодования и возмущения.
Я и наедине с ним теперь должна играть роль кроткой пастушки? Ага, сейчас. Игнорирую его слова, разглядывая в зеркале вид своих распухших и покусанных до мелких ранок губ.
В отличие от раны на сердце, они заживут очень быстро…"
"— Надень, я сказал. В коридоре могут быть люди. Нам ни к чему лишнее внимание, а ты его привлекаешь. Рика, ты плохо слышишь? — вкрадчивым тоном интересуется Джейдан, и это становится последней каплей, разрушившей мое стальное терпение и намерение его игнорировать.
— Ты не мой муж, Джейдан, чтобы приказы раздавать! Говорить со мной в таком тоне, — мгновенно вспыхиваю я и сама ужасаюсь той яростной обиде, что звучит в моем голосе и стальным звоном отдается от металлических стен и зеркал лифта.
— А я — не твоя покорная жена, которая должна тебя во всем слушаться, Престон. Как там зовут твою невесту? — фыркаю я с усмешкой, пытаясь заглушить в голосе горечь и обиду. — Аида? — резко оборачиваюсь к Джамалю и, смерив его снисходительным взглядом, делаю шаг по направлению к нему и с вызовом заглядываю в его глаза.
