— Я тебя не отдам, это факт, с которым им придется смириться. Я тебя, в принципе, никому не отдам, но, учитывая, как много сделала для тебя и твоей семьи эта страна, едва ли ты сможешь жить спокойно, чувствуя себя предателем родины.
Я даже кивать не стала, просто не хотелось об этом думать. Знала, что придется, но сейчас не хотелось.
— Как много жизней спас Полиглот? — вдруг спросил Саттард.
Вздохнув, я не совсем уверенно ответила:
— Десятки тысяч, не меньше.
Тень поправил трубочку капельницы, чтобы не загнулась, обнял меня уже двумя руками, помолчал, затем спросил:
— Что, если я сдам Гаэре принцип психологического программирования танаргцев?
Не поверив в первый миг, я приподнялась, глядя в его серьезные глаза, и потрясенно спросила:
— А есть… возможность?
— Есть, — спокойно ответил Саттард.
Я судорожно вздохнула.
— Мне важно знать: да или нет, Лея, — продолжил он, все так же серьезно глядя на меня. — Это главный козырь, который я могу выложить в переговорах. Учитывая твой статус и твою важность для Гаэры, я не уверен, что сработают два других.
И я поняла, что он советуется. Со мной. И не потому, что это важно для него, а потому, что это важно для меня, исключительно для меня.
— Ты пойми, — Саттард резко выдохнул, — Гаэра — это огромная система, можно сказать, машина, и ты в ней винтик. Как бы ты ни была уникальна, значима и ценна, тебе найдут замену в любом случае. В личных отношениях все не так, малыш. Половину сердца другой половинкой не заменишь никак, понимаешь?
Я поднялась и села, скрестив ноги.
Посидела, не поднимая взгляда на Саттарда, а затем тихо попросила сейр. Не говоря зачем, не объясняя, не требуя. Просто знала, что он мне доверяет, а потому даст.
Дал.
Взяла сверкающий невесомый экран, вбила личный, известный только мне код, но большого мужества требовало взглянуть в глаза шефа, который уже сидел в кабинете на своем рабочем месте. Полиглот не задавал вопросов, он просто внимательно смотрел на меня, позволяя высказаться первой.
И это требовало огромного мужества, но я все равно собралась с силами и сказала:
— Я люблю его.
Лицо старого, измученного жизнью, властью и ответственностью человека мгновенно ожесточилось. На скулах заходили желваки, в глазах промелькнула сталь, но вместо отповеди или выговора Полиглот задал всего один вопрос:
— И когда ты поняла это, Картнер?!
В настолько личных вещах признаваться было сложно, и все же я ответила:
— Когда возвращалась на Гаэру. Когда осознала, что все время думаю о нем.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)
