Правда, вероятность того, что меня просто не скрутили бы и позорным образом не вынесли бы из того клуба, была крайне мала. Вон какие у миллионера охранники на переднем сидении. Даже самому не нужно ничего делать. Только щелкни пальцем, и приспешники все выполнят за тебя.
Да, лучше тихо, мирно. Наедине.
— Кирилл Константинович, контракт готов, но я не думала, что встречу вас в клубе, так бы взяла с собой.
— Ничего, подпишу его в офисе, — хищно улыбался он, опускаясь рукой на икры, неторопливо снимая босоножку, скользя пальцами по ступням.
— Кирилл Константинович, вы ведь понимаете, что ваше поведение возмутительно.
— Хорошо, пусть так.
— И я против! — говорила, дергая ногой, которую он во всю гладил.
Уже уперлась спиной в противоположную дверь. Едва не упала на спину. Наблюдала, как он поднимает мою лодыжку, как целует медленно, неповторимо, что от одного этого вида пересыхает во рту.
— Я тоже против, куколка, но разве возмущаюсь?
— Что? Против чего, расскажите хоть.
— Против собственного соблазнения, против мыслей о тебе, против… — его рука заскользила между бедер, остановилась на еще позволительной грани, помассировала чувствительную кожу, вернулась к колену.
И снова губы на белой коже. Тонкая дорожка от лодыжки вверх.
— Уберите… руки, — у меня пока получалось говорить твердо. Вроде бы. — Я не собираюсь с вами…
— Уже, куколка. Ты со мной два раза переспала, помнишь? Ах, да, ты не помнишь. И сегодня мы это исправим.
— Но я не хочу!
— Захочешь, — надвигался он ко мне, отпустив ногу.
— Да вы… Вы мне противны! Считаете, раз богаты, то вправе решать за других?! — уперлась я в его плечи, не подпуская к себе. — Вот вам открытие: нет, не вправе! Набрасывайтесь на кого-нибудь другого, а меня трогать не смейте! Будьте мужчиной, наконец, а не похотливым животным. Научитесь держать свое достоинство в штанах!
— Выговорилась?
— Да, думаю, для вас этого будет достаточно. А теперь отпус…
Кирилл потянул меня на себя. Машина остановилась.
Он открыл дверцу, подхватил меня, забросил себе на плечо. Я заметила, что в салоне осталась моя босоножка. Потянулась за ней, но знакомый широкоплечий охранник захлопнул дверь.
— Кирилл Константинович, — испуганно шептала я, боясь даже представить, какой вид открывался из-за моего короткого платья, — давайте я пойду сама. Только поставьте на ноги.
— Нет уже, куколка, — похлопал он меня по ягодице и занес в дом.
Благо, по дороге никого не попалось.
