А Матильда? А попрощаться?..
— Долгие проводы — лишние слезы, — товарищ второжительница широким жестом указала на дверь. — И полуденный слой, самый спокойный, с минуты на минуту закроется. В следующем беспорядки и въезд в Москву по спецпропускам, оно тебе надо?
— Но я… — Славик встал, метнулся к двери, потом обратно, потом к проему, за которым начинались внутренние помещения лавочки. Где-то там Матильда, ни о чем не подозревая, болтала с троицей из отряда имени Девятого Термидора…
Варвара Спиридоновна обняла его за плечи, звонко хлопнула по спине, шепнула:
— Я ж добра тебе хочу, студент!"
"И, ловко приоткрыв дверь ногой, вытолкнула его на порог, в полупрозрачные блики солнца, которое отражалось от волн большого водохранилища.
В спину Славику, глуша шум машин и визги детей на пляже, заревел уже знакомый гудок. Он обернулся — но дверь уже была закрыта на засов, на стук никто не откликался, а поверх зеленой краски висела бумажка с бескомпромиссной надписью: «УЧЁД».
***
Видимо, когда-то в этом помещении держали особо буйных, еще только подготовленных к приручению монад. На много десятков метров тянулись ряды зарешеченных вольеров, как за кулисами цирка, а в конце узкого коридора между ними темнел наглухо закрытый кондильяков короб — приспособление для изоляции монады от любых внешних впечатлений.
Возле одной из клеток на венском стуле сидел застегнутый на все пуговицы господин Канегисер и курил сигару. Периодически он наклонялся вперед — стул скрипел каждый раз одинаково, — чтобы сквозь прутья решетки передать сигару Хозяину.
Кольца дыма льнули к потолку.
— Нельзя ли их как-нибудь поторопить? — осведомился Хозяин.
Господин Канегисер с сожалением покачал головой.
— Нет ничего тошнотворнее ожидания.
— И им это известно, — сказал господин Канегисер. — Преступник должен все осознать, раскаяться и смертельно соскучиться. Упраздняемый должен умолять об упразднении — но они останутся глухи.
— Зачем им это?
— Полагаю, им тоже смертельно скучно.
А еще одна очаровательная делопроизводительница по секрету сообщила мне, — господин Канегисер понизил голос, — что ваше дело несколько раз пропадало из хранилища, распечатки оказывались пропитаны маслом, отчего их съедали мыши, а при компьютерной обработке, как назло, отключалось электричество.
— Компьютеры так ненадежны.
— Чертовски ненадежны. Хотя, возможно, все затягивается потому, что время сейчас такое.
