Может, как раз они и пытались, эти живые манекены, неведомо как пробравшиеся в комнату в его отсутствие. Манекены были будто с вещевого рынка — сутулые, кое-как свинченные, обряженные в тренировочные костюмы…
Тут окончательно проснувшийся Славик пригляделся и понял, что это чужая комната: кровать всего одна, штор на окне нет и планировка другая. Получается, он сам пробрался к кому-то из соседей, а не они к нему.
— Что ты колобродишь по ночам? — раздался у него за спиной свирепый шепот Матильды. — Орешь, соседей пугаешь.
— Я, кажется, дверь перепутал.
Потревоженные фигуры дружно опустили головы, расслабились, кто-то захрапел.
— Извините… — прошептал Славик, и Матильда за шкирку выволокла его обратно в коридор.
Эпизод 2. Сердце Матильды
— Рад видеть вас в добром здравии. Или вы успели изобрести для нашего с вами состояния какой-нибудь новый термин?
— Помнится, вы не собирались к этому состоянию привыкать.
— Сами изволите видеть, привык как миленький. Даже шов почти не доставляет хлопот, если не считать проклятой парестезии.
— Мне теперь вместо крыжовенного варенья снится пуля в моей голове. Будто я, подобно ницшевскому гению, выворачиваю глазные яблоки, физически обращая свой взор вовнутрь, и вижу, как она покоится в височной доле.
— Стало быть, ни одной монаде и подавно не скрыться от вашего взора.
— А вы научились видеть новые категории?
— Еще три. И все, знаете ли, похожи на Матильду. Проблески, свечение, болотные огоньки… Невольно закрадывается мысль, а не носил ли в себе монаду автор тех строк, помните?"
"…Но брезжил над намиКакой-то таинственный свет,Какое-то легкое пламя, Которому имени нет[1]— Простите, но память вас подводит, там было не «таинственный», а «божественный».
Так что это точно не про них.
— Что есть божество, как не колоссально могущественная монада, и не они ли нашептали нам этот образ?
— Похоже, вы действительно позволили им взять над собой верх.
— Лишь дал себе труд попытаться понять их. Они продолжают проникать повсюду, вам об этом давно и прекрасно известно.
Раз уж мы не в состоянии им воспрепятствовать, быть может, пришла пора оставить стародавние порядки в прошлом и начать переговоры?
— Не вздумайте говорить об этом Начальству…
Дверь открылась, и в комнату, перешептываясь и что-то на ходу дожевывая, вошли четверо, с лицами солидными, но словно полустертыми, без единой запоминающейся черты, как это часто бывает у высокопоставленных чиновников. У каждого на безымянном пальце поблескивало золотое кольцо-печатка.
