Перебивая сам себя, он кричал — точнее, яростно шептал, в сновидениях он лишался нормального голоса, — что больше так не может, Матильда должна рассказать ему, что происходит, рассказать, как отсюда выбраться, здесь все по-другому, здесь нет даже мамы. Стоило упомянуть маму, как в воздухе поплыл аромат ее фирменного мяса с черносливом.
— Это параллельный мир? — захлебываясь голодной слюной, выпытывал Славик. — Параллельный мир, да?
— Нет, — ответила Матильда и указала на светящееся жемчужно-белое яйцо.
Яйцо подскочило на подставке в последний раз, скорлупа начала трескаться. Что-то бесформенное билось и ревело под ней, и Славик чувствовал, что оно не должно попасть сюда — просто потому, что после этого ничего не будет по-прежнему, мироздание либо прекратит существовать, либо изменится навсегда. Но эта возможность кардинальной и необратимой перемены всего так манила подойти, протянуть руку, помочь выбраться из-под скорлупы…
— Двери в духовный мир открыты, и боги придут нам на помощь, — прошептал Славик чьи-то чужие слова.
— Ну, не то чтобы на помощь, — буднично заметила Матильда."
"И яйцо разлетелось на кусочки. Алые всполохи заполнили все вокруг, рев стал оглушительным. Его не могло издавать живое существо, но и механическим он тоже не был, и Славик, вспомнив голос Женечки и скрежет на своих диктофонных записях, уловил на мгновение какую-то взаимосвязь — и тут же ее упустил. Фрагменты белой скорлупы замерли в воздухе, а потом вернулись на место, словно в обратной перемотке.
Но яйцо не собралось воедино — куски скорлупы так и остались висеть в нескольких сантиметрах друг от друга, а в трещинах между ними что-то переливалось тревожными красно-оранжевыми огоньками. Тонкие язычки пламени просачивались изнутри и растворялись в воздухе. То, огромное и ревущее, уже не могло выбраться сюда, зато выбирались мелкие. Мышка бежала, хвостиком махнула, и небо низверглось на землю, нет больше возврата к прежней сияющей целостности…
— Мир тот же, — сказала Матильда, постучав ногтем по скорлупе.
— Осколок другой. Другой слой. Понял?
Как же меня достала вся эта… ересь, вот подходящее слово, как меня достала вся эта ересь, подумал Славик. Сидеть бы сейчас на качелях за почтовым отделением и качаться в свое удовольствие. Сердце ухает куда-то в живот и снова подскакивает, вверх, вниз и снова вверх, под визгливый скрип, в любое время дня и ночи.
