Он и впрямь сделал над ратушей «мёртвую петлю», но, кроме этой «петли», он сделал кое-что похуже. Что простительно только маленькому ребёнку, а не взрослому бургомистру.
Вскоре всё Мельничное поле узнаёт о случившемся. Все шушукаются и смеются, даже Лизабет кое-что слышит и спрашивает Мадикен:
— Почему бы ему не отправиться на аэроплане прямо в баню?
Мадикен шепчет что-то ей на ухо, и Лизабет хихикает.
— Тут не над чем смеяться — останавливает сестру Мадикен — Думаю, ты не слишком веселилась бы, если бы сама была бургомистром.
— Но я же не бургомистр! — хохочет Лизабет.
Теперь всякий раз, как Мадикен заходит в Люгнет, Аббэ только и говорит что о своём полёте. И дядюшка Нильссон тоже.
— Вот так и гудят целыми днями, как два аэроплана, — замечает тётушка Нильссон.
Дядюшка Нильссон очень гордится своим мальчиком! «Мой сын — небесный властелин» — называет он Аббэ и раз за разом всё повторяет, как взял свою последнюю пятёрку и отдал её мальчугану на билет."
"— Понимаешь, Мадикен, я сказал себе: что делать, Нильссон? Тебе не привыкать во всём отказывать себе, отдай же сыну пятёрку, отдай!
Какой дядюшка Нильссон добрый, думает Мадикен.
Зато он увидел Аббэ летящим над городом, когда они с тётушкой Нильссон стояли на площади среди тех, у кого не оказалось пяти крон на билет.
— Да разве я мог мечтать, что мой сын будет парить в вышине, подобно орлу? — говорит дядюшка Нильссон.
После этого события он стал частенько засиживаться в «Весёлой Чарке». Там всегда есть кому рассказать о своём сыне — небесном властелине и о той последней пятёрке.
— Ну, теперь уж, поди, все пьяницы в городе слышали твой рассказ, — замечает тётушка Нильссон, — и ты можешь хоть денёк посидеть дома.
Лучше бы она этого не говорила.
— Злодиолус! — Дядюшка Нильссон сердито фыркает, напяливает на себя шляпу, пальто и отправляется в «Весёлую Чарку».
Но когда он возвращается домой, то больше уже не сердится.
— Ага, ты ещё здесь, маленькая Мадикен, — говорит он, похлопывая рукой тётушку Нильссон.
— О, Лилия Сердца Моего, не найдётся ли у тебя кусочка селёдки с картошкой для любящего супруга?
Что-что, а это у тётушки Нильссон всегда найдётся.
Осень становится всё темнее и темнее, дождь по прежнему льёт почти каждый день. Вода в речке всё прибывает и прибывает. Мадикен с Лизабет даже приблизиться не могут к мосткам для полоскания белья. Да они и сами не хотят приближаться, потому что вода вокруг мостков так ужасно бурлит.
— Свалишься туда — и конец, — объясняет Мадикен Лизабет.
