— Бедный малыш, говорит папа — но в таком случае именно я должен пожалеть тебя, не стоит заниматься этим самой.
— Большое спасибо — отвечает мама.
Грусти у неё в глазах как не бывало. Тревога Мадикен тоже рассеивается, но тут она вспоминает про сандалии. А что, если мама не захочет идти за ними, раз ей нездоровится?
Так и есть. Маме не хочется ходить сегодня по магазинам.
— Сандалии купит Альва — распоряжается мама. — А когда она отправится на площадь, можешь пойти вместе с ней.
— Я тоже хочу на площадь, — тут же вскидывается Лизабет.
Мама устало машет рукой:
— Конечно, можешь идти!
Всё ясно, ей хочется, чтобы все они поскорее ушли.
— А я — говорит папа — я отправлюсь сейчас в свою газету бороться дальше за свободу, правду и справедливость для всех людей. И за кусок хлеба насущного для себя самого.
Мадикен и Лизабет провожают его до калитки. Папа держится очень прямо, он идёт, помахивая тростью, и, прежде чем скрыться за углом, снимает шляпу и машет им.
Весна в этом году пришла рано.
Нарциссы и тюльпаны уже цветут на лужайках Юнибаккена (или Июньской Горки — так называется эта маленькая шведская усадьба). На берёзах вокруг красного дома, где живут Мадикен с Лизабет, показались тонкие нежные светло-зелёные листочки. Мадикен вдыхает воздух полной грудью.
— Ну разве весна не лучшее время года? — спрашивает она сестру.
— Конечно, лучшее, — отвечает та и замечает Гусан, которая греется на солнышке, лёжа на крылечке чёрного хода. Ага, её-то и хочет Лизабет потискать немножко.
Гусан пытается бежать. Слишком поздно.
Девочка хватает кошку, садится на крыльцо и кладёт её себе на колени. Сопротивление бесполезно, Гусан это понимает, успокаивается и начинает мурлыкать.
— Я только сбегаю спрошу у Аббэ одну вещь, — говорит Мадикен и в мгновение ока перепрыгивает через забор Нильссонов.
Дядюшка Нильссон сидит на качелях под большой яблоней, курит сигару и отдыхает. Он частенько так делает — отдыхает. Нельзя же постоянно изнурять свой организм работой ради жены и детей, утверждает он.
Ишачить с утра до вечера. Иногда можно и отдохнуть. И вот как раз сейчас Мадикен застаёт его за этим занятием.
— Смотри-ка, к нам пришла маленькая Мадичка из Юнибаккена! — кричит дядюшка Нильссон, увидав её. — Чему обязан удовольствием принимать столь ранний визит?
Мадикен никак не может привыкнуть к тому, что дядюшка Нильссон говорит так странно. Она вечно не знает, как ему ответить. И кроме того, он всем даёт странные прозвища.
